Доброго времени суток! Вы находитесь на сайте районного клуба творческих личностей "МАСТЕРА".
 
Рубрики
Творчество Мастеров Творчество наших читателей Библиотека История Покровского края История Орловского края Мир духовный Заметки на доброту дня Фотографии Покровского края Видеотека Поездки и заседания Доска объявлений Новости О сайте "Мастера" Обратная связь RSS - лента Виджет для Яндекса Приложение для Android

Нужна помощь!

Реквизиты для оказания финансовой помощи по строительству часовни во имя Вознесения Господня в селе Трудки


Стена сайта
Всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Просмотров сегодня:
Яндекс.Метрика
Посетителей сегодня:


Твиттер "Мастеров"

Главная » История Орловского края

Из Санкт-Петербурга и Красноярска - с любовью (ч.3 "Семья")
Опубликовано: 01.01.2017.

 («Воспоминания» Варвары Яковлевой)

Начало смотри здесь

Часть вторая - здесь

Глава третья.

Семья

Детство золотое!

Счастьем ты обильно …

Отец перевез нас в Малоархангельск летом 1909г. До этого мы жили в селе Дмитровском, в 7-8 верстах от Орла по Наугорскому шоссе (в настоящее время это территория посёлка Стрелецкий – А.П.). Села как такового не было: несколько деревень объединились в приход к церкви, стоявшей на высокой поляне (перечислю эти деревни: Болотовские Дворы, Брусенцева, Воробьёвка, Истомина, Киреевская или Киреевка, Красная Слободка, Мочёные Дворы, Лошакова, Новоалександровка-Никуличи, Новотроицкая, Разинькова, Спесивцева, Хитрова - А.П.)

Дом и усадьба Яковлевых в селе Дмитровское

 С одной стороны ее окаймлял красивый лес, принадлежащий помещику В.Н.Лясковскому, культурному и деятельному, вырастившему несколько лесов вокруг Орла  (Валерий Николаевич Лясковский – известная личность не только на Орловщине, это общественный деятель, писатель-биограф, лесовод, о нём довольно много материалов размещено в интернете – А.П.). С другой стороны стояла школа, а за нею мрачное старое кладбище. На церковь глядели дома «Поповки» - так звались 3-4 домика церковного причта.

Валерий Николаевич Лясковский с сыном Владимиром в окрестностях села Дмитровское

Заготовка сена в селе Дмитровское

Димитриевская церковь

 К нашему дому примыкала усадьба, окопанная рвом, в ней был огород и сад. Каков был сад, не помню. Но крепко помню, что в нем была небольшая пасека, и запечатлелась картина, как папа с сеткой на лице раскладывал на столе рамки с медом.

Домик был скромный, но очень уютный – в 5 комнат. Строил его сам отец взамен церковного, сгоревшего в конце 90-х годов. Вход со стороны школы вел в маленькую прихожую, которая имела дверь в папин кабинетик, необычайно уютную комнатку. Маленький письменный стол, папина кушетка, застекленный шкафчик с книгами – все до сих пор кажется мне необыкновенно хорошим. Там папа читал нам сказки, мы возились на его кушетке.

Большой «зал», почти без мебели, только с узким диваном, я помню очень плохо, и только потому, что в последнюю зиму его почему-то не отапливали, и там обитал у нас, детей, голубь со сломанным крылом. За ним шла детская, всегда казавшаяся мне золотой из-за солнечного света, проникавшего в оранжевые шторы. Налево от детской была небольшая спальня и столовая, соединенная с прихожей. Вот и весь домик! Но как легко и уютно нам жилось там.

За прихожей к дому была пристроена кухня, где нас купали, а потом в одеялах несли на закорках по дощатым ступенькам сенцев в детскую. Направо из сенцев дверь вела в маленькую пристройку, смотревшую в сад двумя небольшими окнами. Вероятно, папа соорудил ее после смерти деда Ильи Никитича Яковлева, чтобы перевезти из села Фошня бабушку Настасью Николаевну и уже не молодую сестру Анну Ильиничну. Их небольшая комнатка была обставлена уютным старьем из фошненского дома.

         Такова поповская усадьба начала века. Был у папы и участок пахотной земли, вероятно, церковный. Для хозяйства держали, помню, двух коров и двух лошадей, одну из которых взяли и в Малоархангельск.

Яковлевы и Лясковские

         В Дмитровском родилось 10 детей. Очень маленькими, не дожив до 3-6 лет, умерли первые пять: Сережа, близнецы Федося и Митя и девочки Маруся и Лиза. Вероятно, унесли их дифтериты, скарлатины, от которых тогда не было средств защиты (Тут я сделаю вставку на основании найденных мною метрических записей по Дмитриевской церкви села Дмитровское на Сухой Орлице. Мария родилась 22 июня 1895 года, и одним из восприемников её был титулярный советник Валерий Николаевич Лясковский. Когда она умерла - записей не нашёл. Близнецы Дмитрий и Феодост родились 24 сентября 1899 года. Восприемниками у Димитрия стали его родной дед, священник города Малоархангельска Иоанн Павлович Троицкий, и жена Валерия Николаевича Лясковского Анна Сергеевна. Крестными у Феодоста выступили: учитель Дмитровской ЦПШ Иван Алексеевич Цыганов и бабушка младенца, Александра Ивановна Троицкая. Димитрий умер 10 марта 1902 года от дифтерита, а Феодост скончался 2 июня 1903 года от скарлатины - А.П.). Отец же, по роду деятельности, общался как раз среди крестьян с больными. Детям, родившимся в XX веке, посчастливилось: выжило пятеро. Старшая,  Маруся – 1901 г.,  брат Серафим – 1903г.,  Варвара – 1904 г.,  Катя – 1906 г.,  Оксана (Ксения) – 1909 г. Младшая сестра Елена родилась уже в Малоархангельске в 1915 г.

         Жили мои родители в Дмитровском нескучно: в Орле в эти годы заканчивали семинарию братья и епархиальное училище сестры Троицкие. Они все праздники стремились к сестре. В приходской школе работали две молодые учительницы, дружившие с мамой и с нами, малышами.

В семье помещиков Лясковских папа и мама пользовались любовью, уважением. Жена Лясковского была крестной матерью Маруси, а дочь Ольга Валерьевна крестила Катю. Дружбу с семьей Синюхиных папа вывез тоже оттуда. Дмитрий Иванович был то ли садовником, то ли управляющим у Лясковского. Интересная семья, истинно русская. Пять великанов сыновей (истые богатыри по своему отцу), шесть дочерей. Все выросли. Но всех сынов (кроме одного) взяли войны. А некоторые дочери тоже мужей потеряли (раскулачивание, гонение на духовенство). С последней, Варварой Дмитриевной, по-родственному мы жили до ее кончины.

Няня Меланья Власьевна

         Было много помещиков поблизости, врачи из психбольницы Кишкинки.

А главное, Орел был рядом, и папа был связан с ним по церковным и школьным делам. В последние годы был он, видимо, попечителем ближних школ – это общественная работа. Однажды зимою он взял меня, едучи в одну из ближних школ. По-моему, это была Мезенская двухклассная школа (5 лет обучения). Когда в 1932 г. я получила назначение в эту школу учительницей, то я сразу узнала подъезд и школьное крыльцо, из далекого детства.

         В церковно-приходской школе папа был заведующим и, конечно, преподавал Закон Божий. Обязанностей у него было предостаточно (еще ведь и сельскохозяйственный участок свой), но он находил время повозиться, поиграть с нами в кабинетике. Иногда водил к речке – Сухая Орлица протекала за лужком при усадьбе. На берегу стояла деревня Волобуевка. Оттуда родители взяли для нас няньку – молодую еще девушку Меланью Власьевну. Няня сопутствовала не только нашему детству, она вырастила и трех детей Маруси и скончалась в Орле в первый послевоенный год.

         Сохранилась фотография: мама с тремя мальчиками и няня. Очень красивая - простой и строгой русской красотой. Говорили, что в молодости ей было видение, кажется, Божия матерь, и какие-то слова напутствия. После этого она присоединилась к толпе богомольцев и прошла весь путь до Киево-Печерской лавры пешком. Помолилась угодникам и дала обет безбрачия. Никуда никогда, кроме церкви, из дома не отлучалась. Была очень богомольна, каждый праздник и воскресенье – в церкви. Никогда не ела мяса, ни в каком виде. Постилась от молока не только в среду и пятницу, но прибавила и понедельник. Спала на войлоке, положенном на сундук. Возле стоял ее сундучок со «смертным». Христова невеста, она приготовила белое кисейное платье, саван, обувку. В теплый денек она просушивала все это и объясняла нам, как ее обрядить в последний путь.

         Когда семья была благополучна, она занималась только детьми. Позже, после смерти папы, да и у Маруси, она помогала на кухне. Мы с няней никогда не скучали. В Дмитровском все мы были еще очень малы, и мир ограничен был детской с оранжевыми шторами. Меня увезли оттуда 4,5 лет, а Катю – 2,5. Няня умела нас занять, устроить простенькую игру (царь и его дети, жмурки), населила мир примитивными чудесами. То на углах стола сами вырастали четыре конфетки, то прилетала добрая птица нас разбудить. А вечером она вязала чулки и плела нехитрую сказку, хотя знала она их немного, но нам они не надоедали, не хотели мы укладываться – в окно заглядывал Змей – Горыныч, который, оказывается жил на огромной раките у крыльца. Няня была светлая, родная духом, идеально честная и бесконечно преданная нашему семейству. В нашу жизнь она внесла чистоту и любовь, немудрую поэтичность. Все в семье, не только дети, но и Троицкие, любили ее как члена семьи. В Малоархангельске, когда было уже шестеро детей, она успевала нам помогать, вставая в 5 часов и задремывая вечерком над чулком и сказкою. Счастливы семьи, где были свои Меланьи Власьевны! У нас она была. Спасибо ей!

Воздух села Дмитровского

         Нас из Дмитровского никогда никуда не возили, ни в Малоархангельск, ни в Орел. Но, помню, папа взял нас троих в Сабурово, это около 10 км., а может быть, и меньше. Тогда была еще цела башня крепости жестокого помещика Каменского. Впервые я услышала страшную историю о крепостном, заживо замурованном в башне. Возил раз папа нас в Маслово, к своему однокашнику по семинарии священнику Некрасову, и два-три раза, я помню, мама водила нас на могилы братиков и сестер на кладбище в 400-500 шагах от Поповки. Запомнилось мне только, что я впервые «увидела воздух». Не знаю, видимо, весной поднимались в воздухе от земли токи, но я ясно увидела пузырьки воздуха и почувствовала их прикосновение к лицу. Таковы первые смутные воспоминания о тепле, уюте, радости, которыми нас окружало Дмитровское.

Мама очень любила его, хотя и горя там видела немало. В первые годы она каждое лето ездила туда на Казанскую – престольный праздник в Дмитровском 21 июля. Мама считала Казанскую Божью матерь своей покровительницей.

В первый раз поездка была в 1910 году. Парадная пролетка с откидным верхом была запряжена парой. Правил какой-то кучер. Возможно, тогда у папы был работник по двору. На заднем сидении помещались родители и я, меньшая.           А старшие, Маруся и Сима, на передней скамеечке к нам лицами. Выехали на заре, и лишь при свете огней (часов, видимо, в 10-11, летом) въехали в Орел. Запомнился мне привал в полдень. Распрягли лошадей на паровом поле, заросшем золотой сурепкой. Мама расстелила белоснежную скатерть. Чуден этот обед на золотом поле под солнечным небом.

В Орле тогда жили тетя Анюта и бабушка, для которых папа снял квартирку на Курской улице, в начале города с Курского шоссе, возле женского монастыря. Мы, наверное, только день пробыли у бабушки. Но поездка в Дмитровское у меня в памяти не отложилась, как и две последующих, уже, кажется, поездом.

О селе Фошня и Яковлевых

Семья сложилась в Дмитровском, простая и счастливая. А завязалась она в Малоархангельске по счастливой случайности. Иван Ильич, окончив семинарию, ехал к родителям в Фошню. Предстояла дневка в городе, чтобы оттуда преодолеть 50 верст на лошадях в Колпну-Фошню. Остановился на ночлег в гостинице, единственной в городе. Узнав, что вечером предстоит венчание молодого хозяина гостиницы Н.Н.Кубарева, пошел в церковь. Увидел во время обряда подружку невесты, Шурочку Троицкую – и судьба его решилась. В то же лето они поженились, и папа был назначен священником в Дмитровское.

Он был из семьи и из рода сельских священников, о котором я ничего не знаю. Дед, Илья Н., не мог быть священником, так как у него были отняты несколько пальцев на руках. Поморозился как-то под Николин день, возвращаясь с требы из дальней деревни. Он не мог держать дарохранительницу во время литургии. И ему пришлось стать дьяконом. Село Фошня – необыкновенно красивое. Мне посчастливилось видеть его один раз, ранним утром в августе, и никогда его не забуду. Я работала в Нетрубеже в 1943 г., и мы были  на учительской конференции в большой и богатой Ярищенской школе. После первого дня ночевать было негде, и Л.Н.Высоцкая пригласила нас в свою родную Фошню, где жили ее родители и сестры. Поздней ночью мы прошли эти 4-5 верст (для сельских учительниц не расстояние) и сразу уснули у гостеприимных стариков-учителей. Но я встала до зари и сразу отправилась к реке, близ которой и дом Высоцких стоял.

Мне при восходе солнца открылась несказанная прелесть русского села. Широкая, чистая, в первых лучах золотистая река Фошня. Пологий берег, зеленый и золотой от песка. Дома села, не тронутого войной, тянулись вдоль берега за усадьбами. Еще безлюдно. Но все одухотворено. Как я хотела там остаться пожить. Но педколлектив заспешил в  Ярище, меня отозвали. Но свет этого утра на родине папы остался в сердце.

Я ничего не знаю о Деде. Бабушка была доброй и тихой. Последние 2-3 года она прожила и умерла в Малоархангельске. Умирая, собрала и благословила нас, детей. Сестра папы Анна Ильинична не оставила заметного следа в детской жизни, но помнится ее необыкновенная кротость и беззлобие, умерла она уже в 1935г., в Орле, куда перевезли ее, тяжело больную, сестры мои, покинув Малоархангельск навсегда. Старшая сестра папы, Даша, говорили, была очень красива и музыкальна. Очень хорошо играла на арфе. Умерла молодой, кажется, в Туле, где была замужем за чиновником.

Других близких родных папы я не знала. В Орле был у него троюродный брат, Онуфрий Захарович, Катя его знала: в педтехникуме у них он что-то преподавал и ее признал. Его сыновья и дочь жили в Орле и в наше время, но мы почему-то не общались.

Один из них, Владимир Онуфриевич, был, говорят, выдающейся личностью, он преподавал в пединституте, и в 30-е годы погубили в Гулаге. Его сын, по слухам, талантливый математик, пошел по научной дороге.

Отец Иоанн Яковлев:

душа семьи и города Малоархангельска

Семья папы была, видимо, интеллигентной и одаренной. Сам папа был человеком редких душевных качеств, редких даже для священника.

Он родился в 1869г., учился в Орловской духовной семинарии. Тогда она давала широкое образование, не только богословие. Оттуда вынес и умение играть на скрипке. Играл хорошо, часто учил нас, особенно меня, петь под скрипку романсы («Глядя на луч пурпурного заката…») и народные песни, которых знал множество. Иногда говорил: «Назовите любое слово, я начну с него песню» - и находил ее на каждое.

Отец Иоанн Яковлев

Высокий, очень стройный, худощавый, с черными вьющимися волосами, он был красив какой-то одухотворенной красотой. По взглядам и убеждениям – истый христианин. Но не чуждался общественных интересов, хотя был, конечно, монархист. Не пытался влиять на «левых» родственников, а возможно в чем-то и разделял их взгляды. Висела у нас в рамке семейная фотография Ник.Ал.Романова. Как сейчас помню царевен в белых платьицах и наследника в матроске. Шутил, что они в один год родились, тоже – женились, жены – Александры, четыре дочки и сынок. Тогда еще Леля не родилась.

Доброты и щедрости он был необыкновенной. Требы у бедных крестьян отправлял бесплатно. Лично опекал вдов и сирот. Помню сиротку Клаву Акимову. Она так и росла у нас, носила наши платья. Ее брата куда-то устроил, а бабушку обеспечивал и деньгами и продуктами. То же и на Подгородней с самыми бедными, например, Наталья Ушакова, вдова с парализованной дочерью (жили в землянке – мне не доводилось видеть жилища более убогого), ходила к нам помогать по кухне и кормила от нас семью – дочь и Никиту, которому  помогали папа и дядя Ваня окончить высшее начальное училище.

Началась война 14-го года – в город навезли много семейств еврейской бедноты; местечковые евреи были нищи, невежественны. Папа взял опеку над ними. Как член городской управы добился компактного бесплатного поселения их в 2-3 домах, не занимаемых самими владельцами купцами. Хлопотал какие-то средства на их пропитание. Мама со мной ходила по богатым домам, собирала теплую одежду для старых (они все мне казались старухами) евреек и бесчисленных их детей. Потом я по поручению родителей собирала для них работу (штопку, надвязку чулок) у жительниц города. Помню ужасающую нищету и грязь, в которой они жили, жуткий запах чеснока. Несколько раз из Орла приезжал раввин и приходил к папе благодарить за помощь. Помню, как папа угощал чаем своего гостя в черном лапсердаке и в ермолке.

В 1919г., когда ожидался приход Мамонтова и Деникина, папа укрыл у нас в подвальной кухне несколько семей, опасаясь еврейских погромов. Был папа и душою создания госпиталя для раненых, о чем расскажу позже.

Большим делом отца была отделка и роспись «новой» церкви, которая была возведена еще дедом. Благодаря своей высокой культурности, он сумел найти и уговорить одного из лучших живописцев – Николая Ивановича Струнникова, помощника Васнецова по Владимирскому собору. «Троицкая» церковь стала подлинным произведением искусства.

Папа пользовался огромным авторитетом у населения. Его деятельность резко отличала его от других священников, занятых только церковными требами.

Велико, видимо, было и личное обаяние о.Ивана. Служил он очень красиво, торжественно даже самые рядовые службы. Помню, я девчонкой, глаз не отрывая, любовалась священной красивой фигурой о.Ивана, когда в дни Великого поста он выходил из алтаря и произносил  красивую молитву Ефрема Сирина «Господи, Владыко». Молясь вслед за ним, я верила, что «верю».

С нами, детьми, папа был настоящим другом-наставником. В моей жизни его личность оказала большое влияние – благородством, добротой, одухотворенностью. Для нас он выписал детские журналы «Путеводный огонек» и «Светлячок». Он познакомил нас с русскими былинами и начатками родной истории. Он прочитал нам «Песнь о Гайавате» в переводе Бунина. Она навсегда запала в душу мне. Читал он нам и помог понять «Калевалу» - финский эпос, и другие книги, обогащавшие душу. Утешения в наших детских бедах я искала, прежде всего, у него. Наверное, я внимательнее Маруси и Симы слушала его рассказы и чтение Гоголя, Пушкина, Лермонтова. Не скажу, что он выделял меня из других детей, но, видимо, он чувствовал, что я глубже улавливаю «искры Божии», которыми отец пытался одарить нас. Но мне он посвятил доброе напутствие, ведшее меня по жизни.

         «Хочу тебя видеть, мой милый ребенок,

На узкой житейской тропе,

С огнем вдохновенья в трепещущем сердце,

С печатью ума на высоком челе».

Больше других детей папа отличал Катю, которая из нас была самая ласковая, активная, деятельная. Когда родилась Леля, папа часами возился с нею.

         Папа старался приобщить нас к природе. Вечерами гулял с нами за городом (мы и жили на окраине), водил к ручью Беленькому на цветущий луг, к пруду у барского имения, и очень часто вывозил (пока была лошадка) в Мурашихинский  лес. Запрягали Воронку в широкую линейку, грузили снедь и обязательно самовар, в центре – мама с маленькими, а по бокам мы, уже самостоятельные. Ездили в Мурашиху на весь день. Красивый дубовый лес рос по холмам. Чудные это были прогулки.

         При опушке была сторожка Золотого. Так мы звали сторожа, инвалида войны в фуражке с золотым кантом. Он нас тепло привечал. Иногда рассказывал что-то из солдатских воспоминаний. Пока мама хозяйничала у большого самовара, мы убегали на соседние лесистые холмы. Весело было скатываться с вершины холма по цветочному ковру. Прижимали руки к бокам и катились «солдатиком»: кто дальше укатится. Папа знакомил нас с названиями цветов и грибов, учил ориентировке. Незабываемы эти беседы. А однажды папа преподавал нам наглядный урок географии. Июньским утром он вывел нас, троих старших (мне было, вероятно, восемь) к протекавшему по задворкам города ручью Куликову Ржавцу. Мы обогнули подгородненский пруд, вышли к слиянию с другим ручьем, Беленьким. Дальше шли по цветущему лугу берегом до слияния с речкой Сучья Плота, по ее берегу – до слияния с Сосной. У большого села Губкина Сосна течет недолго по глубокому каньону, который поразил мое воображение.

         Так папа приобщал нас к природе. Учил нас и труду. Например, мы, особенно брат Сима, освоили переплетное дело. Папа по собственным чертежам заказал столяру переплетный станок и пресс для обрезания и сушки. В красивый мраморный переплет одели несколько классиков из приложений к «Ниве».

         Когда папа арендовал у Ждановых 1,5 десятины земли, то мы все, руководимые мамой, сажали под соху картошку и позже обрабатывали и в меру детских сил помогали убирать. Летом 17-го года он вместе с дядей Ваней сам копал торф, и мы приобщались к тяжелой работе по выноске и сушке. В следующем году мы рыли торф уже без дяди Вани с помощью наемного.

         Так, через всю жизнь детскую прошел зримо и действенно этот замечательный человек с благородной душой. Он был истинно религиозным человеком, глубоко и свято верил, не «по казенной надобности». Благородным светом он освещал все  и всех вокруг.

         Не знаю, писал ли папа стихи. Возможно, т.к. душа его была возвышенна и поэтична. Но знаем, что в церкви он, в алтаре, вел дневники, в которых отражал общественную жизнь народа и государства.

         При закрытии властями церкви (в начале 20-х годов) эти дневники забрали. Один из комиссаров, знакомый Марусе, сказал ей, что последними словами в дневнике были «Боже, спаси Россию!»

Александра Яковлева (Троицкая):

 «Мать с самой большой буквы, солнце нашего дома»

         Мама была целиком предана семье, большой семье. Ведь после смерти бабушки братья и сестры льнули к старшей сестре, и она всех их равно любила, опекала и заботилась.

         Училась она в Орловском женском епархиальном училище, которое давало права учительствовать в церковно-приходской школе. Знала литературу, историю, немного играла на рояле.

         Она была очень миловидная, женственная, с роскошной русской косой. Одевалась очень просто, даже бедно. Имела одну меховую ротонду и единственное выходное платье, украшенное мозаичной брошкой, подаренной кумой Лясковской. Имела, кроме обручального кольца, только одну дорогую вещь – золотые часики с двойной крышкой, кажется, полученные еще в приданое. Никогда ничего себе не покупала, не шила у портных. Сама строчила на машинке для себя и для детей.

         Всегда была ровна, ни разу при детях не повысила голоса, не показала раздражения или огорчения, хотя поводов для этого, наверное, было достаточно.

         Вставала рано и провожала всех детей, кто постарше, в школу тихо и ровно. Готовила обед в основном сама и лишь «на  подхвате» у нее была няня, а позже – тетя Анна Ильинична. Очень заботлива мама была к бабушке, Настасье Николаевне, которую папа вскоре из Орла перевез в Малоархангельск. Уборку дома, мойку и клейку окон и прочее делала всегда сама, пока дочери не подросли. Готовила просто, но вкусно, особенно пироги, куличи, бисквиты, мороженое.

         Все расходы лежали на ней, ходила с нами в магазины, чтоб обуть свою ораву, купить на платья. Продукты забирала по заборной книжке в одной и той же лавке, позже стала посылать нас. Все у нее были сыты, обуты, одеты, присмотрены – и все это как-то незаметно.

         Нас, детей, она поднимала и укладывала сама. Следила, чтоб в детской всегда горела лампада перед иконой Богоматери, а потом – Нерукотворного Спаса, которую для папы нарисовал Струнников. Целый день она неутомимо стряпала, шила-чинила, следила за нами, когда мы бегали по саду и соседним дворам. В субботу и в праздники всех водила в церковь. Молитвам научила детей тоже она. Она была истинная Мать – с самой большой буквы.

         Матерью она была и для своих сестер и братьев, которые поверяли ей все и с нею советовались. Большое сердце мамы давало отклик и тепло всем, кто к ней обращался. Выплакивала ей свои обиды и двоюродная сестра Анна Григорьевна, учительница в церковно-приходской школе. Заботиться надо было и об ее братьях, которые некоторое время жили с нею при школе. Горожанки, у которых жизнь не ладилась, тоже шли выплакаться к Александре Ивановне. Молодая, красивая Софья Фадеевна Сретенцева шла к ней как к матери. Мама жила для семьи, но, если надо, помогала папе в общественных делах (по устройству евреев-беженцев, в помощи беднякам).

         С детьми мама была ласкова и в меру строга, мы не боялись ее, но слушались больше, чем папу, который мог и наказать и быстрее простить детские шалости.

         Знакомых мама как-то чутьем умела выбирать. Жены купцов и чиновников бывали у нас только такие, которые были благородны по душе и нравственно красивы. В гости мама не любила ходить, навещала только старую тетку Ольгу Ивановну Зернову и ее «принимала» у себя «правилам этикета». Но на елки и праздники возила нас в дружественные дома.

         Однако сердечно принимала молодежь, которая собиралась к сестрам и братьям почти ежедневно, когда те приезжали в Малоархангельск.

         Я считала маму солнцем нашего дома, она объединяла и обогревала всю семью. Нас было пятеро, потом шестеро детей. Няня, которую все считали членом семьи, бабушка, Настасья Николаевна, и тетя, Анна Ильинична. Несколько месяцев в году жили одновременно 2-4 дяди и тети, с 14-го года постоянно жила несколько лет Настя с сыном Митей и няней Лизой, потом безвыездно жила несколько лет Аня. За стол никогда не садилось меньше двенадцати человек. Семья большая, дружная. Но обо всех надо было заботиться, всех опекать, вместить в свое сердце.

         И наши папа,  и мама умели без нетерпеливости, без малейшей досады, но охотно и радостно объединить всех и создать детям спокойное и безмятежное детство.

         Для строительства такой семьи нужен был талант. И такой талант у мамы был. Не знаю, обладала ли она дарованием к какому-нибудь искусству, хотя очень любила хорошее пение, музыку. Помню, специально ездила из Малоархангельска в Орел послушать Собинова, приезжавшего с концертом. Знаю об одной еще ее поездке – в Крым перед рождением Оксаны. Возил ее дядя Миша, с ним она и сфотографирована на веранде крымского дома.

         Но был у мамы редкий талант – любви к людям. Он был неисчерпаем. Его  хватило не только на построение семьи, на всех Троицких. Не иссякла эта любовь и в трудные десятилетия вдовства, бедности, в годы бездомья, в невероятных бытовых лишениях, переживаемых вместе с семьей Кати.

         Два любящих талантливых сердцем человека, отец и мать, создали крепкую семью Яковлевых.

(Продолжение следует)

Читайте также:

Нашли ошибку? Есть что добавить? Напишите нам: klub.mastera@yandex.ru
Рубрика: История Орловского края | Добавил: admin (01.01.2017)
Читали статью: 266 | Теги: Яковлевы, Ждановы, Малоархангельский уезд, Троицкие, Малоархангельск
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Войти ]
Облако тегов

Надоела реклама?

Смотреть панорамы Покровского: 360 градусов.


Внимание! Акция.

Создадим вместе, покровчане!


Мнения читателей
Последние комментарии:
27.11.2017
Дмитрий, не прошло и трёх с половиной лет, как появилась эта статья, а Вы решили к ней обратиться. Мне приятно, что Вы, как бывший ученик, так хорошо помните мои уроки (хотя бы частично). А Вы не помните, это я сам дал определение царю или, всё-таки, некоторые другие лица? Как и в данном случае. И ещё.  Вы не можете предположить, что царь одновременно мог быть при жизни Кровавым (по мнению одной части русского населения) и стать святым мучеником после своей смерти (по мнению другой части русского населения)? В жизни (уж так она устроена) редко бывает или - или, очень часто - единство противоположностей (наверное, изучали в советские годы такую науку - диалектику?)

27.11.2017
На уроках истории Вы нам рассказывали про кровавого Николашку. А тут, не поверил своим очам,  икону ставите! Александр Михайлович, так "кровавый" или "святой"?

15.11.2017
Я так понял, что реализовать своё право и написать об уважаемом человеке под своим именем (покажите же Ваши способности, наконец)  Вы не хотите и переводите разговор. Тогда извините, общаться с анонимом мне  скучно, с бабушками из "Солнышка" гораздо интереснее  (кстати, посмотрите на рубрику, это - "Новости", а не рассказы)

15.11.2017
Да, я читаю Ваши материалы. Что-то нравится, а что - то нет. Вот и этот рассказ. Нельзя же все сваливать в одну кучу! Монастыри, поджоги и т.д. И сколько раз можно писать про поездки в Корсунский монастырь? Все мы знаем, что вы читаете бабушкам лекции и возите их на источник и в монастырь, замаливать грехи. Но каждый раз писать одно и тоже, это перебор, на мой взгляд.

13.11.2017
Уважаемая Елена, повторюсь, мне приятно, что Вы читаете материалы сайта и мои, в частности. Ваша мысль о свинокомплексе мне понятна, хотя в данном случае, она кажется большим преувеличением. Но - по крайней мере - Вы тоже (исходя из сказанного ) являетесь критиком этих сооружений на Покровской земле. По поводу того, о чём писать, а о чём не писать - это моё право. А Вы можете реализовать своё - написав развёрнутую статью, например, в "Сельскую правду" или на наш сайт, защитив свою позицию под собственным именем. Ваш материал обязательно будет опубликован.

13.11.2017
Скажите спасибо, Александр Михайлович, председателю Покровского районного Совета народных депутатов - Юрию Владимировичу Хархардину. Именно он защитил п.Покровское от близкого соседства со свинокомплексом. По его инициативе была построена эта плотина - создана природоохранная зона. Из -за этого строительство свинокомплекса было передвинуто дальше от границ п.Покровское. Это уважаемый человек. Почему Вы не написали на страницах вашего блога, что генеральный директор предприятия Орловской области ОАО «Пневмоаппарат» получил госнаграду? Владимир Путин подписал  указ о присуждении Юрию Хархардину Ордена дружбы. Не каждый день такое бывает. Что-то Вы как-то очень выборочно освещаете события. А другим рекомендуете меняться.

12.11.2017
Такой опрос могла бы провести сама "Сельская правда" на своей странице в Одноклассниках.  Там можно провести любой опрос: какой захочешь. Могла бы, но... боится. Дураку понятно, что откроется правда. Ибо король - голый.  Газета выполняет функцию  прислуги власти.

08.11.2017
Я работаю в этом здании. Идёт реконструкция первого этажа. Во дворе хозяин будет строить склады для товаров и материалов. Магазин будет для всё строительства и мне думается то, что умелец наш магазин пойдёт резко в минус по прибыли. Там нет нормального товароведа. Продавец смену отстоял зарплата идёт, а продали там что или нет это их не касается


Погода

Регистрация

Мы рядом

 Индекс цитирования Клуб "Мастера" 2.0 ©  2011г.-2017г.