(начало воспоминаний читай здесь)

О том, что происходило в селе Трудки во времена  гитлеровской оккупации, писали уже не один раз – и в районной газете «Сельская правда», и в областных изданиях, и даже в центральной прессе. К трагедии жителей Трудок обращался и я в нескольких больших публикациях. Но эта тема неисчерпаема, поскольку масштаб зверств, сотворённых фашистами в большом покровском селе, до сих пор ещё не охарактеризован в полной мере.

Рассказ же Анны Дмитриевны Скулкиной (Даниловой) – ещё один кирпичик в храм нашей общей памяти о Великой Отечественной войне, о том, какие следы она оставила в Покровском крае.

Предоставляю слово Анне Дмитриевне:

«...В 1942 году были сильные морозы. Дело было под Рождество, с Трудок к нам (в д.Толмачёвка – А.П.) прибежала мамина сестра Паша в одних носках. Валенки у неё обобрали немцы. У неё были обморожены ноги. Отец (Дмитрий Васильевич Данилов – А.П.) тогда ещё был дома. Паша сказала, чтобы он и моя мать (Матрёна Егоровна Данилова – А.П.) ехали встретить бабушку, мамину мать, которая  велела Паше быстрей бежать  в Толмачёвку.

Отец запряг лошадь, и они с мамой взяли тулуп и большую тёплую шаль. Поехали. Ночь такая лунная. Перестрелка. Сверху дороги поле, а внизу роща, а когда она закончилась – они выехали в чистое поле ближе к Трудкам.

Современное шоссе от п.Покровское на Трудки (слева за мостом – выезд на шоссе со стороны д.д.Одинцовки и Толмачёвки)

В тот день (Рождество, 7 января  1942 года – А.П.) немцы выгнали всех жителей, и они пошли, куда глаза глядят. Много тогда народу замёрзло, а какие от пуль погибли. Мать говорила, что поле было усыпано трупами, а они ездили, искали бабушку. И вдруг услыхали крик. Отец погнал лошадь на крик. Теперь, может, покажется неправдоподобным, но это было именно так. По полю ползла и плакала маленькая девочка. Отец схватил её, завернул в шаль, а потом в тулуп и под одеяло. И погнал лошадь домой.

Бабушку в эту ночь они больше не искали. Утром снова поехали, нашли её замёрзшую, привезли мёртвую домой.

Когда привезли девочку, я помню. У нас тогда ночевали беженцы. Отец принёс соломы, положил её. Ой, даже не могу, вот сейчас пишу и думаю, скажут, писала и выдумывала из ума выжившая бабка. Но это истинная правда. Помню, как девочку оттирали (так раньше говорили): принесли снегу, она голенькая лежала на соломе. Руки ей разводили, в рот дышали, ведь тогда врачей не было. И, представляете, пошевелилась, отошла. Положила её мать на коник, что возле русской печки, на пуховую перину и на пуховую подушку, накрыла её тёплым одеялом. И она уснула. Спала очень долго. Помню, мать подойдёт, руку к носику подставит, чтобы проверить, дышит она или нет. Потом, на вторые аж сутки, проснулась.

Мать к ней подошла, спросила: «Как тебя зовут?» Она сказала: «Нина».

Мать наша была с Трудок, и семью Нины она знала, а её саму – нет. Мать вышла замуж за отца в 1930 году, а Нина родилась в 1935 году. Помню, мать кормила её с ложечки, много не давала, так как девочка была сильно истощена, и всё-таки, она выжила, из мёртвых, считай.  И потом она жила у нас. И вот что она рассказала матери.

...Когда немцы вошли в Трудки, а наши стали наступать (это было в конце декабря 1941 года – А.П., когда происходила первая попытка освобождения Трудок – А.П.), то не дай Бог такого кошмара, какой там начался, увидеть в страшном сне. Все попрятались по подвалам, и семья Нины, мать и пятеро детей, тоже спасались в подвале. Люди голодные, полураздетые, ни воды не было, даже снегу возле погреба не было. Кто посмелей, дверь приоткроет, снегу нагребёт и даёт по чуть-чуть детям, хоть горло промочить. И день, и ночь не стихал такой кошмар, сколько он длился, я не знаю. Много народу, особенно детей, погибло, умерло тогда...

А когда всё немного затихло, мать Нины взяла ведро и пошла за водой, ведь у неё пять детей, болели, пить просили. До колодца она не дошла, её снарядом разорвало. Остались дети одни. И вот, когда немцы выгнали всех из подвалов, пошли все кто куда по лютому морозу. Вокруг – ни одного строения, всё сожжено дотла.

У Нины были старший брат Митя (13 лет ему было, это я помню хорошо), и сестра, 11 лет,  не знаю, как звали.  Потом сама Нина, 7 лет, ещё сестра, 4 года, и младшая, 9 месяцев, как звали их, тоже не знаю.

И вот, когда все пошли кто куда, а идти им было некуда, они сперва оставили под кустиком самую маленькую. Говорят, развернули и положили, чтобы быстрее замёрзла. Потом оставили четырёхлетнюю, а потом бросили Нину, которую подобрали мои мать и отец. Что с остальными детьми стало – не знаю. А Нина, когда отца забирали,  сильно по нём плакала.

Потом мать отдала Нину в военный госпиталь, который проходил мимо нашей деревни».

Памятный знак на въезде в село Трудки

Такая вот история спасённой девочки из Трудок. Как была её фамилия – Анна Дмитриевна не знает. Возможно, Нина  жива, и она сама или её близкие прочтут этот рассказ и откликнутся. Очень надеюсь.

С той зимы 1942 года немцы особенно зверствовали на территории Покровского района. По указке предателя Гордеева по всему району проходили аресты оставленных для борьбы в тылу врага активистов, коммунистов и комсомольцев...

(продолжение...)

Александр Полынкин