До конца судьбы

На пороге осени как-то тебя сцапав,

до скончанья дней своих вряд ли отрекусь...

Мыслей твоих нежных обожаю запах,

сонм желаний страстных так ценю на вкус.

Я тебя придумал из ромашек милых,

из кофейных зерен, – близкой, дорогой...

Ты еще мечтою придавала силы

верить в свое счастье, тихо ждать его.

И потом, при встрече, стала самой сладкой.

Искренней любовью балован, согрет,

хоть порой настырно машешь красной тряпкой,

милой амазонкой тянешь арбалет.

Обниму упрямо...или тихой сапой

в твой уют волшебный мягко заберусь:

мыслей твоих нежных обожаю запах,

сонм желаний страстных так ценю на вкус.

Анекдот

Супругу я решил подначить,

когда смотрела "Смак" она:

"Зачем ты смотришь передачи,

ведь не готовишь ни хрена?"

И, глядя телек свой упорно,

жена найтись в ответ смогла:

"Ну ты ведь тоже – смотришь порно,

а можешь только лишь "бла-бла".

Нехитрая камасутра

Такая нехитрая вот камасутра –

ты в мыслях со мною, как тень:

с тебя начинается каждое утро,

с тобой завершается день.

Никак не могу убежать от соблазна

опять погрузиться в мечты:

приятно болтать с тобой, спорить о разном,

с улыбкой в реале застыв.

Наверно, я очень похож на тетерю,

растяпистей всяких растяп...

Но в чудо чудесное искренне верю,

ведь все остальное – пустяк!

Контрольный

Закончен восхитительный роман,

теперь годится разве как гербарий.

Такой нам шанс судьбой был щедро дан,

и мы в нем были, так сказать, в ударе.

Еще тоска сердца сжимает нам,

выкручивает мысли, чувства, руки,

а мы уж делим счастье пополам

в прелюдии безжалостной разлуки.

Еще никто не избежал свой рок,

прощай мой грех, и вольный, и невольный!

Ты тихо нажимаешь на курок,

и он звучит – ожиданный, контрольный.

Люблю весну

Нацеленные Господа программой

летят куда-то года времена

бессменной вереницею упрямой...

Любил я осень. Но теперь весна

мне будоражит мысли то и дело.

Зимой – в душе немыслимый раздрай!

Её да и трухлявенькое тело

все время тянет в изумрудный май.

Сады благоухающие в цвете,

цветы любым растениям к лицу,

им радуются пчелы, словно дети,

и тычутся в тычиночек пыльцу.

Они всегда не прочь попудрить носик,

весной миролюбивы, не грубят...

Люблю весну сильней, чем раньше осень, –

не зря ж она похожа на тебя.

Приходит ночь

День заставляет то грустить, то праздновать,

событий не отслеживая связь...

Но вот приходит ночь, все время разная,

на вкус и цвет в товарищи просясь.

Из прошлого вдруг упрекнет ошибками,

бросая в пережитое пике,

или обнимет замыслами липкими

и держит на коротком поводке

до самого утра. А то и более.

Но это лучше, чем когда микроб –

обычная дневная меланхолия –

утрируется, словно в микроскоп.

Или обида ноет синей шишкой,

хоть, в сущности – простая дребедень...

Скребется утро беспокойной мышкой,

грустить ли, праздновать – покажет новый день.

Муки творчества

Бывает, долго не усну...

Ищу слова в огромном ворохе,

пугая осторожным шорохом

почти святую тишину.

До рези не сомкнув ресниц,

ищу неспешно и внимательно

среди наречий, прилагательных,

среди глаголов и частиц.

Разворошив слоеный жмых,

делю по цвету и по фракциям,

пытаюсь строить комбинации

из самых сочных и живых –

из тех, что не всегда в цене,

но поперек пустому, лишнему...

Хоть чем-то заплачу Всевышнему

за жизнь, подаренную мне.

А может...

Мы спорим о правде и будим привычно ссору,

к консенсусу путь очень долог, всегда тернист...

"Красивую песню сложили с тобой по слову",

но каждый в них вкладывал свой – справедливый – смысл.

Казалось, пропитаны чувствами без пробелов,

как нежным – язык проглотишь – сиропом бисквит.

И, голову очертя, рисковали смело,

ведь каждый из нас одиночеством был привит.

Но время меняет течением все на свете,

оно не терпит вообще никаких констант.

И вот уже спорим и ссоримся, словно дети,

перечить друг другу у нас особый талант.

А может, на счастье в доме повесим подкову,

пускай наполняет уютом семейный храм...

"Красивую песню сложили с тобой по слову",

давай будем гимном ее исполнять с утра?

Такой роман нам больше не приснится...

Такой роман нам даже не приснится,

он сказке потрясающей сродни...

Мы вместе загибали в нем страницы,

чтобы однажды вновь вернуться к ним.

Сюжет его был так непредсказуем,

что удивлял буквально через шаг.

Кружили нимбом стайки поцелуев,

в восторге замирала вдруг душа,

сердца звенели гимн блаженству звонко,

и разум свое место покидал...

а суетливый мир курил в сторонке

и терпеливо деликатно ждал.

Теперь лишь вспоминаю те страницы –

прожитые в безмерном счастье дни...

Такой роман нам больше не приснится,

он сказке потрясающей сродни.

Почти чужие

Мыслью странною одержим:

без меня тебе будет легче.

Потому вдруг и стал чужим,

даже выключил автоответчик.

Аргументы в момент нашел,

и мечты наши разом рушу.

Чтоб не спорить всю ночь с душой,

я накрыл черным камнем душу.

Ей что каяться, что грешить –

вечно глупая виновата.

А достоинства – на гроши,

не нанять на них адвоката.

Я сообщник твоих обид:

без особенных проволочек

с ними легче и разлюбить,

и забыть в них меня попроще.

Не по вкусу пускай режим

с гнетом камня душе заблудшей,

не напрасно я стал чужим,

без меня тебе будет лучше.

Ежу понятно

Ежу понятно, это очень бесит:

вымучивать иллюзию в пустом –

твоим бываю лишь один раз в месяц,

а в остальное время я – фантом.

Бесплотный призрак в море ожиданий,

приятный сон: смотреть бы круглый год...

Лукавый не дурак, он в сердце ранит,

и душу, там, где тонко, сволочь, рвет.

Средь серых будней дарит редкий праздник

за благодарность богу, не ему.

И, как морковкой, счастьем встречи дразнит,

жестоко, даже стыдно самому.

Вымучивать иллюзию впустую,

сойти с ума бояться от мечты ...

Я для тебя почти не существую,

так, может, будет легче без "почти"?

Допустили

Допустим – лишь сомнения немного,

при этом, оправдание для лжи...

Подумали: допустим, нету бога,

и можно самому себе служить,

ведь человек способен и разумен

и справится вполне без маяка.

И, если бы Создатель наш не умер,

не допустил такого бардака.

Допустим – лишь сомнения немного,

при этом, оправдание для лжи...

Отжали нагло души мы у бога,

решив, что без него прикольней жить.

Недоброе утро

Утро снова вползает коброй,

раздувая, шипя, капюшон.

Утро будет опять недобрым,

снова в нем я тобой лишен

пожеланий, картинки с кофе,

пересказа кошмарных снов...

и не склеиваются строфы,

не хватает в них нужных слов.

Да, опять порезвились в чувствах,

будто в лавке посудной слоны,

и теперь этот крах искусно

мы поддерживать вместе должны.

Мол, завяли совсем помидоры...

Наш конфликт уже не смешон.

Утро снова вползает коброй,

Раздувая свой капюшон.

Весне дорогу!

Еще трещат последние морозы,

пытаясь задержать приход весны.

И яблоньки пока что под наркозом,

черешенки досматривают сны,

стоят уныло, летаргично груши,

кустарники темнеют, как ежи...

Но выйдет солнце, отогреет души,

лаская их лучами в "точках джи".

И закипит, помчится сок под кожей,

набухнут тут же почки, как соски,

и станут деревца еще моложе,

от чар освободившись колдовских.

Вновь закричат грачи: "Весне дорогу!",

округу оглушив наперебой...

Я беспредельно благодарен богу

за то, что свел однажды нас с тобой,

что вырвал души из глубокой спячки

и подарил весну, еще одну,

за то, что чувством одарил горячим,

а не позволил дрейфовать ко дну...

Вечный шах

Давай сыграем, – пристает душа.

А я в ответ ей мямлю виновато...

У нас с тобой все время "вечный шах",

ведь мы вполне обходимся без матов.

Тебе идет так фешен от ферзя,

и вдоль, и поперек ты ходишь смело,

без разницы – по черным и по белым,

плывешь, как пава, по доске скользя.

А я хоть конь, разъелся до слона,

мои ходы по правилам – нелепы...

Но хочется писать прикольно экспы,

как ты обворожительно стройна,

как восхитительны – в одежде и без оной –

изящность линий, каждый милый жест...

Но мне ходить диагонально – жесть –

по белым, и нельзя стоять...на черной.

Гроссмейстеру, не нам с тобой решать

исход игры, и ропот неуместен...

Судьба нам подарила "вечный шах",

безвыигрышно быть все время вместе.

Вечный шах спасает Михаила Таля (чемпиона мира) в партии с Робертом Фишером (шахматная олимпиада, Лейпциг, 1960 год)

(Вечный шах – серия шахов, которая могла бы продолжаться бесконечно, если бы не правило троекратного повторения – партия завершается вничью – С.Е.)

• О гномах и юбилеях (юбилейные стихи Сергея Ефремова и Юрия Новикова)
• О новой книге Сергея Ефремова
• Ожидание, Я помню, в детстве и другие стихи...
• Новая книга Сергея Ефремова «Эхо» - в библиотеке сайта «Мастера»
• Сергей Ефремов и Геннадий Веркеенко: два юбилея в один день
• Новые стихи от Сергея Ефремова
• Новые стихи от Сергея Ефремова (продолжение)
• Новые стихи от Сергея Ефремова (окончание)
• «Ты приходишь» и другие стихи от Сергея Ефремова (часть первая)
• «Мы разбежимся с тобой?» и другие стихи (часть третья, заключительная)