Перед тем, как открыть ему ворота тюрьмы, охранник сказал ему: «Ну всё, чувак, давай топай отсюда, да впредь больше не попадайся!» Виталий, не оглядываясь, приложил правую ладонь к старенькой кепчонке, пробубнил: «Есть, командир!» и вышел за ворота.
На свободе полыхала всеми цветами радуги красавица-осень. Виталий раскинул руки, поднял голову кверху: «Здравствуй, свобода! Только что мне с тобой делать, ума не приложу!»
Виталий Иванович Мордашко отсидел четыре года за воровство. Воровать он привык с детства. К этому его приучил отчим. Он внушал ему, что по-мелкому воровать – грех небольшой. Вот Виталька и привык. Сначала по чужим огородам лазил, потом по магазинам начал шмонать. У него как будто зависимость какая-то появилась. Вот идёт мимо чужого забора, а там ведро висит или бидон, ему это не нужно, но сопрёт.
Мать его, женщина слабая и забитая, до смерти боялась своего мужа, поэтому молчала, а отчим хвалил и звал его добытчиком.
Постепенно Виталий вырос в красивого паренька. Кудрявый, с наивным взглядом из-под длинных ресниц, он производил на девчонок неизгладимое впечатление. Поэтому легко знакомился, его приглашали в дом, где он обязательно что-нибудь стащит.
Но если гостя обвиняли в содеянном, он обидчиво хлопал длинными ресницами и говорил: «Я? Украл? Да за кого вы меня принимаете?» и тут же прекращал с этой девушкой все отношения.
До 36 лет Виталий успел три раза жениться и два раза развестись. От второго брака у него была дочь Олечка – точная копия отца: кудрявая блондинка с голубыми глазами.
Дочь Виталий Иванович, вроде бы, любил, однако без сожаления расстался с её матерью, прихватив все деньги, какие были, и шкатулку с недорогими драгоценностями, от алиментов, конечно же, уклонялся.
Жениться в третий раз Мордашко не составило труда. Только теперь он действовал осознанно и расчётливо. Кандидатуру подобрал сообразно своим целям: богатенькую вдову, на пять лет старше себя. Бедная женщина не верила своему счастью, ведь такой молодой красавец обратил на неё внимание, к тому же, жених одаривал свою избранницу подарками, ведь не всё же он сдавал в ломбард.
Короче, брак оформили быстро, молодая жена тут же прописала мужа в своей квартире. Беспокоила молодожёна только тёща. Она была баба битая, в людях разбиралась и к Виталию сразу отнеслась с недоверием. Но жулика это не остановило. Ему очень хотелось попасть в квартиру тёщи, и вот однажды они зашли туда с женой, и когда мужчина обошёл трёхкомнатные апартаменты, план у него созрел мгновенно. Сделать дубликат ключей было делом нехитрым, а так же выяснить, когда старухи не будет дома.
Хозяйка вернулась домой, увидела у двери ботинки зятя, прошла тихонько в зал и остолбенела: незваный гость складывает что-то в пакет. Женщина вернулась на лестничную площадку и позвонила в полицию. Виталия взяли с поличным, и тёща написала заявление.
Когда завели дело, выяснилось, что у Мордашко приличный долг по алиментам, и вообще молодой человек оказался «мутной» личностью, воспитанной забитой матерью и уголовником-отчимом, к тому же, нигде не работающей.
Тёща кричала на свою дочь, что надо было мать слушать, а не собирать всякое дерьмо по помойкам.
Жена тихо плакала, она успела полюбить своего кудрявого проходимца и, хотя понимала правоту матери, всё равно надеялась на дальнейшие отношения.
Виталию дали четыре года. Из тюрьмы он писал жене трогательные письма с тем расчётом, что, может, эта влюблённая дура возьмёт да и пришлёт ему посылочку. Женщина не только посылки слала, но и сама приезжала к мужу с огромными сумками. Она держала любимого за руки и обещала дождаться его во чтобы то ни стало.
Вскоре Виталию это надоело, и к концу отсидки он перестал отвечать на её письма, а потом разозлился и послал ей письмо с одним предложением: «Пошла ты нахрен!»
Женщина показала письмо матери, а та с фразой: «Я так и знала! Так тебе, дуре, и надо!» отвела её в ЗАГС чуть ли не за шиворот и в течение месяца развела голубчиков и выписала зятя из квартиры.
Виталия Ивановича об этих действиях уведомил юрист, приехавший на зону, чтобы официально оформить бумаги. Прочитав заявление, мужчина ухмыльнулся: «Адью, девочки» и небрежно подмахнул документы: «Я не пропаду!»
«Не сомневаюсь» - бросил юрист.
Кстати, о письмах. Ещё в детстве Виталик любил читать, и любимым предметом у него была литература. И поскольку глубоко в душе (где-то очень глубоко) парень был лирик по натуре, то сочинял он красиво. А потому стал неплохо зарабатывать написанием любовных писем с зоны. Одинокие женщины переписывались с зеками, наивно веря в душещипательные истории, придуманные Виталием. Благодаря этой приработке у него скопилась некоторая сумма, поэтому, приехав в город на автобусе, Виталий в первую очередь зашёл в ближайший магазин и прибарахлился. Он купил простенький спортивный костюм, лёгкую куртку и кеды. Потом пересчитал оставшиеся деньги (не густо!) и спрятал во внутренний карман.
По закону ему надо было отметиться в отделении милиции, но это по месту прописки, а прописки-то у мужика нет, значит, надо что-то искать, к какому берегу прибиваться.
«В этой области мне не везло, надо поменять место пребывания. Уеду срочно я из этих мест…» - запел Виталий и зашагал к автовокзалу.
Ближайшим городом оказался Орёл, и мужчина взял билет до него. Пока было время, Виталий зашёл в привокзальное кафе. В вестибюле висело большое зеркало. Наш герой остановился, разглядывая себя. На него исподлобья большими серыми глазами смотрел симпатичный мужчина с короткой стрижкой и лёгкой небритостью на щеках. По углам губ пролегли неглубокие морщины. Улыбался теперь Виталий редко: несколько зубов ему выбили в тюрьме.
Разглядывая себя в зеркало, мужчина вспомнил героя Василия Шукшина в фильме «Калина красная»: «КрасавЕц!» - усмехнулся Виталий.
Поезд прибыл в Орёл уже к вечеру. Встал вопрос: где ночевать? И тут он увидел мужчину, которого окружили несколько человек. Виталий втиснулся между ними и понял, что здесь набирают рабочих в совхоз на уборку картошки.
Мужчина подумал, что это его шанс. «Запишусь, а там посмотрю» - подумал он. К наёмщику он подошёл последним. «А меня возьмёшь?»
«А что с тобой не так?» - насторожился мужчина.
«Да вот…» - Виталий протянул справку об освобождении.
«Вот оно что…после отсидки. За что сидел?»
«Да так, морду набил любовнику жены, ну и ей досталось».
«На женщину руку поднял?»
«Да была бы она женщина! А то шлюха, да ещё и пила».
«Да ты откуда сам-то?»
«Из Курской области»
«А что домой не поехал? Родители живы?»
«Мать только. А там отчим. Хоть и старый, а тот ещё козёл! Не нужен я им».
«Ну что ж, поглядим. Как говорится, «от тюрьмы да от сумы не зарекайся!» Возьму тебя, только тебе надо в милиции отмечаться, поэтому временно пропишу тебя в совхозном общежитии. Там, конечно, не хоромы, но всё лучше, чем нары!»
«Ох, спасибо, начальник, я не подведу, не пожалеешь, я умею быть благодарным. Да, я Виталий, а Вас как зовут?»
«Василий Петрович я. Легко запомнить»
«Я уже запомнил, Василий Петрович. Спасибо Вам!»
Вечером Виталий устроился в общежитии. В комнате стояла железная кровать с панцирной сеткой, тумбочка и шкаф с одной дверкой, вторая валялась за шкафом. Чуть позже новосёл получил у комендантши матрас, подушку, байковое одеяло и плохо стираное постельное бельё. Виталий ликовал. Всё устроилось как нельзя лучше, он даже не ожидал, что всё так получится.
Утром пришёл Василий Петрович, взял у него паспорт и подал талоны на обед. «А завтра отправляю тебя на попутке в район, отметишься в милиции!»
На третий день бригада вышла на работу. Команда подобралась разномастная. Здесь были и местные алкаши, и заезжие мутные личности. Выделялись только две местные женщины. Одна, бойкая молодая толстушка, которая что-то всё время говорила своей «товарке», а вторая – тихая, худенькая. Разобрать под ватником фигуру женщины было невозможно, а на голове по самые глаза повязан платок.
Виталию Василий Петрович доверил считать, кто сколько наберёт картошки за день. Работали по двое на борозде, картошку ссыпали в сетки. Виталию понравилось быть учётчиком. Он строго следил, чтобы набирали полные вёдра и не пропускали картофелины.
Он важно ходил по полю, покрикивал на отстающих, балагурил с женщинами. Начальник был доволен новым учётчиком.
Прошло две недели. Работники получили зарплату. Некоторые напились и куда-то исчезли. Василий Петрович привёз новых.
Ночью прошёл дождь, и распахивать картошку стало нельзя. Виталий пересчитал деньги, часть спрятал подальше, а с остальными решил сходить в магазин и купить самое необходимое: сигареты, мыло, сухарей, чаю. В магазине он встретил Татьяну (ту самую, тихую и худенькую), она пришла за покупками. Женщина была прилично одета: в светлом плаще с поясом, что подчёркивало её стройную фигуру, и в туфлях. На голове не было головного убора, а волосы были собраны в аккуратный пучок.
«А она ничего, миленькая» - подумал Виталий и решил действовать. Он быстренько отнёс свои покупки в общежитие и встретил Таню на пороге магазина. Мужчина вызвался помочь, женщина отказывалась, но сумки в самом деле были тяжёлыми: мука, сахар, хлеб, макароны и ещё много всякой всячины. Поэтому Таня согласилась принять помощь.
Дорогой Виталий наплёл попутчице с три короба, что он такой несчастный, пострадал ни за что, жена – стерва, без жилья его оставила. Таня охала, о себе сказала, что муж скончался от инфаркта вот уже три года ка. У неё две дочки – 15 и 13 лет, Даша и Маша. Оказалось, что Татьяне всего 35 лет.
Виталий проводил Таню до калитки, цепким взглядом оценил большой деревянный дом, ухоженный дворик с цветущими георгинами и астрами. На лугу пасся телёнок, в загоне гоготали гуси, важно ходил петух
«Ладно, - подумал Виталий, - посмотрим!»
Таня после этой встречи с Виталием сняла свой страшный платок и телогрейку и стала одевать на работу шапочку и куртку. Виталий всё так же балагурил с обеими женщинами, но в попутчики не навязывался, а Таня смотрела на него с надеждой.
Спустя дней пять Виталий увидел, что Таня последнее ведро в конце работы не ссыпает, а прикрыв тряпкой, несёт домой. Он подошёл к женщине, взял ведро. Татьяна испугалась, покраснела: «Виталий, там…».
«Я знаю, что там, пошли» - мужчина взял её за руку и повёл домой. Дорогой женщина пыталась оправдываться, но Виталий перебил её: «Перестань! Подумаешь, ведро картошки! Они миллионами воруют, а тут…»
«Кто – они?» - испуганно спросила Таня.
«Они!» - Виталий поднял палец вверх.
Пока шли до Таниного дома, Виталий опять говорил о себе, что у него была хорошая работа, что и образование у него есть, а он вынужден теперь бомжевать и перебиваться случайными заработками. Всё это угнетает его, ведь ему хочется нормальной жизни. Татьяна подозрительно поглядывала на шедшего рядом с ней мужчину. Виталий замолчал. Потом он взял Татьяну за руку, когда передавал ведро, спросил:
«Не веришь? Дело твоё. Да я и не надеялся. Просто понравилась ты мен, Танюшка, да и хотелось кому-то душу открыть. Эх!» - мужчина махнул рукой и пошёл прочь, потом вдруг вернулся к всё ещё стоявшей женщине и, ткнув себя в грудь кулаком, произнёс: «Понравилась ты мне, понимаешь?» И теперь уже пошёл прочь быстрыми шагами.
Татьяна была в смятении. Она не могла идти в дом и, тяжело опустившись на скамейку, села и задумалась. В таком состоянии её и застала мать, которая видела, как её дочь шла с каким-то мужиком. Мать Татьяны, Ольга Фёдоровна, жила на этой же улице, через два дома от дочери.
«Что это ты тут сидишь?»
«Да устала, что же, я железная? Целый день нагнувшись, попробуй!»
«А то я не пробовала, нашла, чем удивить! А что это за кавалер с тобой шёл?»
«Да работаем вместе, вот ведро помог нести».
«А вёдра хоть бы и не таскала, а то попадёшься ещё, сраму не оберёшься! Что, тебе картошки мало?»
«Да, ты права, больше не буду. Ну её к лешему. Ты была у нас? Девчонки дома?»
«Дома, где же им быть? Я уходила, они щи варили».
Дома Татьяна закрутилась, занялась хозяйством: убралась со скотиной, кое-что простирнула, наелась щей, которые приготовили дочки, а вот когда сели смотреть телевизор, мысли стали громоздиться у неё в голове. Перед глазами стояло грустное лицо Виталия и его слова «Понравилась ты мне…понравилась ты мне».
Картошку в совхозе закончили собирать, но некоторые работники не спешил съезжать из общежития, не спешил и Мордашко, ведь регистрация была оформлена на три месяца, тем более, что все работники получили расчёт, и Виталий, наконец-то, рассчитался за общежитие, съездил в Орёл, купил себе зимнюю куртку, обувь и смену белья. Мужчина ждал. Бригадир обещал пристроить его ещё на какую-нибудь, уже постоянную работу.
А Василий Петрович всё это время присматривался к Виталию: не пьёт, работает хорошо, да и не дурак вроде. И Виталия взяли на сепараторный пункт (в совхозе был свой молокозавод).
В новом коллективе были почти одни женщины, среди них имелись и незамужние. Но почти все они были хабалистого типа: сквернословили, явно вязались к Виталию, но он этого не любил, ведь в глубине души (где-то очень глубоко) этот мужчина был эстетом. Поэтому он всё чаще думал о Татьяне.
Однажды они случайно встретились вечером у здания правления совхоза. Виталий нёс литровую банку сметаны, женщины его баловали, а Татьяна только что закончила уборку в административном здании. Они обрадовались друг другу как старые знакомые, и Виталий опять вызвался проводить женщину. Дорогой они поделились новостями. Назавтра у обоих был выходной, и Виталий хотел было предложить провести его вместе, хотя он понятия не имел, куда бы он мог пригласить женщину.
Но Татьяна сказала, что отдых на выходной не входит в её планы, и завтра они с семьёй будут ссыпать картошку в подвал. Виталий вызвался помогать, и утром он уже был в рабочей форме у ворот дома его знакомой. Ольга Фёдоровна встретила помощника недоверчиво, зато девчонки охотно общались с новым дядечкой. Работали дружно. Женщины споро перебирали картошку на еду – в одни мешки, на семена – в другие, а для скотины – тут же в небольшую яму. Виталий возил мешки на тачке и ссыпал по жёлобу в подвал. Всем было весело. Виталий шутил с девчонками. Таня тихо улыбалась, бабуля помалкивала.
Закончили только к вечеру. Все благодарили Виталия, а Татьяна предложила ему сходить в баню. После бани дала ему старенький, но чистый спортивный костюм и попросила его последить за картошкой, пока они будут мыться.
Пока женщины были в бане, Виталий потолок картошку с маслом, добавил туда сливок, которые принёс с собой, порезал овощи для салата, которые нашёл на кухонном столе, порезал хлеб.
Татьяна застала гостя в своём фартуке, когда он убирал со стола. Она достала кастрюлю с борщом, поставила разогревать, а Виталия попросила разделать жареную курицу. У Виталия уже давно текли слюнки, он с утра ничего не ел, а тут всё аппетитное, домашнее.
Татьяна после бани разрумянилась, одела весёленький халатик, волосы распустила. «Ты прям, как девчонка!» - шепнул ей Виталий. Таня улыбнулась, приняла комплимент.
Ольга Фёдоровна поставила на стол большую бутыль вишнёвой наливки. Сидели долго, ели с аппетитом, выпили по одной, по другой, по третьей. Наконец, девчонки убежали смотреть телевизор, а бабушка ушла домой.
Виталий и Татьяна остались вдвоём. Они пили чай с пирогами и со смородиновым вареньем и разговаривали. За окном стемнело. Вдруг в стекло ударили крупные капли, и пошёл сильный дождь.
«Вот это да! Как вовремя картошку убрали. И всё благодаря тебе. Спасибо, Виталь!» - произнесла Таня.
«Как ты меня назвала? Виталь? Интересно, меня так никто не называл».
Они помолчали. «Да, я рад, что помог тебе, - встрепенулся мужчина, - но как же домой пойду? У тебя есть какой-нибудь плащ или зонт, на худой конец?»
«Всё у меня есть. Только…куда ты пойдёшь в такую пропасть? Оставайся ночевать, я тебе в зале постелю».
«А это удобно?»
«Но ведь дождь»
Вскоре девчонки ушли спать, и хозяйка постелила гостю на диване. Виталий с удовольствием улёгся на чистые простыни под мягкое одеяло, но уснуть никак не мог. Татьяна слышала, что её гость не спит, он ворочался с боку на бок и вздыхал. Какое-то время женщина лежала с открытыми глазами, потом решительно откинула одеяло, встала, заглянула в комнату девочек, убедилась, что они спят, и на цыпочках пошла на кухню.
Виталий видел чудное видение, проплывшее мимо дивана и решился. Когда Татьяна возвращалась обратно, он схватил её за руку, подхватил и уложил рядом с собой. Женщина тихонько охнула и замерла. А дальше случилось то, что должно было случиться, чего они оба хотели и ждали.
Утром гость проснулся первым. Он лежал, боясь пошевелиться и смотрел на лежавшую рядом женщину. «Какая она славная! Тихая и скромная. Трепетная, как лань. Кажется, я влюбился. Вот это да! Не думал – не гадал. Что же теперь делать-то? Как порядочный человек, я обязан жениться. А я порядочный? (Виталий про себя ухмыльнулся). Хотя…А почему бы не жениться? Конечно, в примаки идти не хочется, но ведь выбора у меня нет. Куда мне идти? Скоро зима и вообще…».
Тут Татьяна открыла глаза: «Доброе утро!» - прошептала она и хотела тут же встать.
Но Виталий удержал её. «Куда ты? Ещё рано совсем. Я хочу тебе сказать…»
«Спасибо?» - насторожилась Татьяна.
«Нет, я хочу тебе сказать, что ты прекрасная женщина, и я хочу, чтобы ты была со мной до конца. Хочу засыпать и просыпаться рядом с тобой!»
Таня села, натянув одеяло.
«Это значит что?»
«Я хочу, чтобы ты стала моей женой»
«Я подумаю»
«Долго?»
«До вечера, а вечером мать придёт, и ты приходи, а сейчас пойдём завтракать, а то девчонки встанут, а тут мы с тобой».
Вечером жених пришёл с бутылкой вина и коробкой конфет. Танины домочадцы были в курсе событий. Девчонки хихикали, а Ольга Фёдоровна настороженно молчала, пока собирала на стол. За столом пожилая женщина засыпала жениха вопросами. Он сказал, что был женат дважды (один брак скрыл), и что есть у него дочь Ольга.
«Тёзка моя, значит? А алименты платишь?»
«Да ей уже 18 лет».
Наконец, они поладили. На другой день подали заявление в ЗАГС, а через месяц расписались. Как раз в это время закончилась временная прописка в общежитии, и Татьяна, не долго думая, прописала Виталия к себе.
Женщина вновь поменяла фамилию и стала Мордашко. В коллективе тут же узнали, что Виталий по происхождению украинец и тут же определили ему кличку «Хохол». «Хохол» недолго ходил в подсобных рабочих, потому что вёл себя образцово. Не пил, не прогуливал, был со всеми вежлив. Иногда тихонько указывал управляющему на имеющиеся недостатки. И когда заведующий ушёл на пенсию, сомнений не было, кто стане его преемником: «Хохол» - кто же ещё?
Теперь он был Виталий Иванович, а как же? Начальство! Виталий перевёл жену к себе в сепараторный, поставил на нетрудную операцию. И все были довольны, особенно тёща. Но! Она видела, как и сколько тащит зять с работы, поэтому старая женщина испуганно крестилась, «ведь сколько верёвочке не виться…».
Лилия Новикова
(окончание следует)
Читайте также:
Нашли ошибку? Есть что добавить? Напишите нам: klub.mastera@yandex.ru
| 
Творчество Мастеров 
Творчество всех членов клуба 
Творчество наших читателей 
Библиотека 
История Покровского края 
История Орловского края
Покровская районная библиотека
Мир духовный
Заметки на доброту дня
Фотографии Покровского края 
Видеотека
Поездки и заседания
Доска объявлений 
Новости 
О сайте "Мастера"
Обратная связь
RSS - лента 
Виджет для Яндекса 
Приложение для Android
