«Ого! Немало!»
«То-то и оно!»
«И всё равно, надо давать хотя бы по полведра. Нас шесть человек, каждый наберёт 5 вёдер, вот коняшкам и витамины», - Тоня упорно стояла на своём.
«Вот упёртая» - с удивлением подумал Антон.
Так, разговаривая, молодые люди дошли до фермы. Конезавод располагался в километре от сада. К нему вела размытая дождями и разбитая тракторами колея.
У ворот конюшни курили, переминаясь с ноги на ногу, четверо мужчин. Нестройный хор голосов приветствовал Тоню и Антона.
«Это Антонина Сергеевна, наш ветврач», - представил Антон Павлович свою спутницу.
«Наконец-то, дождались!» - изрёк неказистого вида мужичок с жиденькой бородкой. Тоня сразу решила брать инициативу в свои руки.
«Товарищи! Я вчера осмотрела наших животных, картина удручающая, они в ужасном состоянии: потёртости, нарывы и гнойники, паразиты. Денники не чищены лет сто. Корм смешан с навозом. Так нельзя. Кони – такие животные, которые любят чистоту. Их недостаточно кормить, за ними надо ухаживать», - горячо сказала Антонина. Она разволновалась, глаза её горели, щёки полыхали как спелые яблоки. Антон невольно залюбовался девушкой.
«Понятное дело, - высказался высокий, ещё не старый мужчина, - да только нас вот, все тут, а лошадей-то полсотни голов».
«Ничего страшного, - возразила Тоня, лиха беда начало, надо всё привести в порядок, почистить денники, а потом сводить лошадей помыть и почистить. Здесь есть какой-нибудь водоём?» - обратилась она к управляющему.
«Есть, есть, вон речка под бугром» - загалдели мужики разом. «Да как мы сразу поведём?» «А зачем сразу?»
«Каждый возьмёт по коняшке. Так по очереди всех помоем. Но сначала надо вычистить и продезинфицировать стойла».
«А что же, доктор тоже будет лошадей купать?» - ехидно осведомился молчавший до сих пор седой дед в полушубке.
«Конечно. А пока нам надо набрать для животных яблок. Такое добро пропадает». «На себе, что ли, носить?» - загудели мужики.
«Зачем на себе? Я телегу запрягу» - сказал управляющий. На том и порешили.
Яблок навозили на целую неделю. Ссыпали их в ворох и накрыли брезентом. И теперь кони каждый день на завтрак получали свежие витамины.
А потом три дня команда конезавода по очереди водила лошадей на речку, мыли их, чистили. Бедные животные как будто понимали, что о них заботятся, и вели себя смирно.
На помощь пришли ещё трое молодых парней из посёлка. Они заинтересованно поглядывали на симпатичную врачиху, но для неё существовали только лошади. Она лечила своих подопечных, удаляла нарывы, смазывала потёртости. При этом она разговаривала с ними, угощала их хлебом с солью, которым были набиты карманы штормовки.
После работы бедная девушка, кое-как поужинав, падала замертво на кровать и мгновенно засыпала.
Антон Павлович предварительно протапливал плиту и варил картошку. Через пять дней Антон утром постучал к соседке.
«Ну как ты, жива? Ты так кинулась работать, а сама ещё трудовую не оформила. Директор совхоза тебя в глаза не видел. Давай, собирайся, отвезу тебя к шефу. Да, у тебя есть что-нибудь надеть, кроме этой робы?»
«Ну, там свитер, брюки, ещё что? А, обувь и всё такое. Да, я понимаю, у меня всё есть. Может, мне ещё и накраситься?» - съязвила Тоня.
«А у тебя есть косметика?»
«Конечно». «Нет, этого не надо, ты и так хороша» - Антон как будто смутился.
Тоня одела брючный костюм, ботиночки на каблучке, светлый плащ, волосы завязала в высокий хвост и чуть-чуть подвела ресницы.
Антон, увидев её в новом обличье, удивлённо поднял брови, но ничего не сказал.
Контора располагалась в старинном каменном здании. Директор, седой, полноватый мужчина, встретил нового специалиста с распростёртыми объятиями: «Слышал, слышал, не успела оформиться, а уже шухеру навела. Молодец! Пора было их встряхнуть! Видал, Збруев, как работать надо, повезло тебе!»
«Это точно» - признал Антон.
Директор обо всём расспросил молодого специалиста, узнал, в чём она нуждается. Но говорил, в основном, управляющий. В результате к вечеру к дому Антонины привезли старенький, но ещё крепкий диван, шкаф для белья, стол и два мягких стула, несколько рулонов обоев. Работники сразу занесли всё в дом и расставили по местам, а чуть позже пришли две девушки и поклеили обои.
На следующий день с утра Антон вставил двойные рамы в окна, и Тоня почувствовала себя дома. Она не одна, вон сколько людей о ней заботится.
После обеда, а это была суббота, Антон уехал за детьми, а Тоня решила проведать Катю. Больная лежала с закрытыми глазами, веки её мелко вздрагивали. Было видно, что она не спит. С трудом разлепив сухие губы, Катя спросила: «Ты была занята?»
«Да, работы очень много. Всё так запущено».
«Антон говорил, что ты очень стараешься. Смотри, не надорвись, слишком ты ещё молодая».
«Катя, у тебя тут воздух спёртый. Может, форточку открыть? Здесь есть форточка?»
Тоня подошла к окну, отдёрнула занавеску. Форточка была, но она была наглухо заклеена. Окно было сильно засижено мухами. Пол, видно, давно не мылся. И Тоня решила прибраться. Она сходила за тряпкой, принесла воды и начала мыть окна. Больная хотела что-то сказать, но потом вздохнула и тихо прошептала: «Делай, что хочешь».
Когда Антонина протирала прикроватную тумбочку больной, предварительно собрав весь мусор, Катя спросила: «А ты всем помогаешь?»
«Нет, только детям, животным и больным людям». «А милостыню подаёшь?»
«Нет, милостыню просят люди опустившиеся. Алкаши всякие. Я лучше парню подам, который в переходе на гитаре играет. А если с ним сидит академик, проигравшийся в казино, ему не подам. Иди, работай! Сейчас государство всем платит: и пенсионерам, и инвалидам, детские пособия есть хорошие».
Тоня домыла полы, последний раз отжала тряпку, и тут вдруг открылась дверь, и девушка увидела пожилую женщину.
«Здравствуйте. А Вы кто?» - удивилась Тоня.
«Я-то? Да я свекровка вот этой страдалицы. Тётя Дуся меня зовут. А ты, стало быть, та самая врачиха? Я правильно понимаю?»
«Да, всё верно. Меня Тоня зовут». «Ты что же, убиралась тут?»
«Да, я давно не заходила к Кате. Всё некогда. А сегодня вот зашла. Дома нет никого. Антон Павлович уехал за детьми. А в комнате воздух такой спёртый, что Кате дышать тяжело. Хотела форточку открыть, да там заклеено наглухо, ну вот решила хоть помыть тут. Да Вы проходите».
Дуся подошла к постели больной и тихо позвала: «Катя, Катюша!»
Женщина открыла глаза и молча посмотрела на вошедшую. «Здравствуй, дочка! Ты что же, не узнаёшь меня?»
«Она узнаёт, просто очень слаба, - сказала Тоня, - ей тяжело. Пусть поспит. Пойдёмте на кухню».
На кухне Антонина Сергеевна поставила чайник. «Вы посидите, тёть Дуся, а я к себе схожу, у меня там, кажется, пряники оставались».
«А ты разве не с ними питаешься?»
«Нет, зачем. У меня своё жилище, там плитка есть, а сама себе готовлю. Дети ко мне прибегают, я им с уроками помогаю».
«Ишь ты, молодец какая, дай тебе Бог здоровья. А за пряниками не ходи. Я тут из дома всего привезла».
Пока пожилая женщина накрывала на стол, Тоня ещё раз зашла к Кате. Больная спала, вздрагивая во сне. Тоня выключила верхний свет, оставила лишь ночник и вернулась на кухню.
Дуся сняла чайник, заварила пакетиками и достала из сумки домашнюю снедь. Женщины мирно пили чай, когда на улице послышался стук колёс и лошадиное ржание.
«Наши приехали» - улыбнулась Дуся. В комнату первой влетела Лиза и повисла на шее у бабушки.
За ней вошли отец и сын. «Мама, а как ты доехала? Не сообщила, я бы встретил».
«Да я попутно. Тут один мужик меня подвёз. Удачно получилось» - ответила Дуся.
Антонина встала.
«Ну ладно, я к себе пойду, а то у меня тоже дела накопились».
Дуся и Лиза пытались задержать девушку, но она не осталась. Ей почему-то стало обидно. На кого? За что? Она и сама не могла бы объяснить, но дома она успокоилась, подбросила дров в плитку, поставила греть воду. Потом мылась, стирала, убиралась, так и время быстро пролетело.
А в это время Дуся распекала Антона за то, что грязь развели у Кати в комнате, чужой человек там полы моет.
«Зинка твоя чего не помоет? Приходит сюда зачем? А я знаю, зачем. Катя ей не нужна. Не туда смотришь, сынок».
«А куда мне смотреть? Я же живой и не старый».
«Я понимаю, только незачем всякое говно собирать. Вот тут сидела, как её? Тоня? Вот это человек!»
«Да ты что, мать? Она же ребёнок ещё! Куда мне?»
«Ребёнок… Не ребёнок она, а женщина! Вон как посмотрела на тебя!»
«Да и вообще у меня жена ещё жива!» Антон повернулся и пошёл в комнату Кати.
На следующий день Антонина рано ушла на конезавод. Антона не стала дожидаться: «К нему мать приехала, дети. Вон сколько хлопот!».
После обеда к ней прибежала Лиза с учебниками. За ней в растрёпанных чувствах явился и Павлик.
«Что с тобой, Паша?» - удивилась Тоня. «Да вот, задачку по геометрии задали. Никак не могу решить».
«Ну-ка, дай я посмотрю». С математикой Тоня всегда дружила и злосчастную задачку быстро решили.
Павлик повеселел и отправился домой, сказав, что с остальными заданиями сам справится. Лиза была у Антонины долго. Тоня выписала себе материал для вышивки бисером, и они долго возились с этой затеей, пока не пришёл Павлик и не сказал, что бабушка уезжает. Лиза умчалась, а Тоне опять стало грустно.
Бабушка Дуся уехала, а на следующий день слегка подморозило, и выпал первый снег. Он шёл с утра, присыпая пушистыми мелкими хлопьями всё вокруг. Стояла какая-то удивительная тишина, как будто природа любовалась своим творением.
Тоня оделась, вышла на порог, вдохнула чистый морозный воздух, потянулась: красота-то какая!
И вдруг вздрогнула, кто-то запустил в неё снежок. Но кто это? Никого не было видно. И вдруг из-за угла дома показался Антон. Беззвучно смеясь, он скатывал ещё один снежок.
«Что, испугалась, Антонина Сергеевна?»
Тоня невольно залюбовалась мужчиной: до чего хорош! И эта лохматая шапка, огромные рукавицы удивительно шли к его серым глазам и ослепительной улыбке.
Девушка смутилась, взяла себе комочек снега, но бросать не стала, а лишь смущённо произнесла: «А это нечестно, исподтишка…»
Антон Павлович подошёл поближе и, с нежностью взглянув на неё, произнёс: «Пойдём к нам, Катя про тебя спрашивала».
Катя обрадовалась Антонине, даже чуть подняла голову от подушки, изобразила подобие улыбки.
«Что там на улице, Тоня, снежок?»
«Да, первый снег, так красиво, наконец-то, всю грязь прикрыл» - ответила Тоня.
«Вот и хорошо, пришла пора. Я знала, что уйду по снежку». «Ты о чём, Катя, держись, ты нам нужна!»
«Да что ты! Я в тягость всем, Антону в тягость, замучился он со мной» - больная говорила с трудом, тяжело дышала и вдруг откинулась на подушку и как будто уснула. Тоня заплакала, ей было до боли жаль эту ещё такую молодую женщину…
Больная вдруг открыла глаза, остановила свой взгляд на сидящей у кровати девушке и еле слышно произнесла:
«Ты Антона моего не бросай и детей моих береги, я их на тебя оставляю» - и отключилась.
Тоня, плача навзрыд, кинулась вон из комнаты. Антон на лету подхватил девушку, она уткнулась ему в грудь и зарыдала.
«Что такое? Что она тебе сказала?» - Антон тряс её за плечи.
«Она собирается уйти по снежку» - Тоня оттолкнула Антона и выскочила из хаты. На улице она плеснула в лицо дождевой воды из бочки и побежала домой.
Через два дня Кати не стало. В дом набились какие-то женщины, мужики, старухи. Тоня хотела чем-то помочь, но не знала, что ей делать, пока не приехала тётя Дуся. Она сразу взяла всё в свои руки. Тоне тоже нашлось дело. Она чистила овощи, что-то мыла.
Дети всё время находились около матери. Оба плакали, особенно, - Лиза.
Женщины помогали, чем могли, особенно старалась одна моложавая особа. Ярко накрашенная, она картинно вытирала мнимые слёзы платочком. При этом она не отходила от Антона, утешала его, гладила по плечу.
«Зинка,- с ненавистью подумала Тоня, - дождалась!»
Бабки недовольно поглядывали на Зинку, но молчали. Наконец, Дуся не выдержала, подошла к ней и прошептала ей на ухо: «Отцепись от него, пусть он к жене идёт и детям».
«А я что? – вскинулась Зинка, - пусть идёт, конечно, я хочу его утешить, успокоить». «Утешительница! Иди вон картошку почисть!»
Катю схоронили, прошло 40 дней, и зима полностью вступила в свои права. Навалило снегу, с утра был мороз. Тоня и Антон целый день пропадали на ферме.
Лошадей надо было выгонять на волю, чтобы они могли порезвиться, поваляться в снегу. Это способствовало укреплению мышц и вообще, общему оздоровлению, повышению иммунитета.
Антонина Сергеевна уже знала все клички животных. На ухе каждого была бирка с номером, на деннике висела табличка с кличкой. У ветврача появилась любимица по кличке «Аврора». Это была некрупная кобылка белой масти с серебристой гривой. Тоня каждый день приходила на работу с пакетом сухарей, пересыпанных солью, и угощала своих питомцев. Лошади издалека замечали докторшу и встречали её радостным ржанием.
Конюх Петрович довольно улыбался, но для острастки щунял Тоню: «Ох, разоришься ты, девка, на сухарях!»
«Ничего, Петрович, я ведь их люблю, они мне как дети», - весело смеялась девушка, заплетая гриву у своей любимицы.
Чтобы выводить лошадей на улицу, Тоня настояла построить выгон. Антон Павлович согласился, выписал лесу и пригласил работника на сезон. Геннадий жил в соседнем селе, семьи у него не было, и он целыми днями тоже пропадал на конезаводе. Это был тихий, скромный парень. Не красавец, но и не урод. Однажды, когда Тоня угощала своих подопечных, Гена неслышно подошёл сзади и тихо прошептал: «Лошадей кормишь, а я тоже есть хочу».
Антонина удивилась: «И что, я тебя тоже должна кормить?»
«А что? Чем я хуже лошадей? Взяла да плеснула бы мне похлёбочки, а то и рюмочку бы налила. А? А я бы тебя приласкал».
Тоня молча и зло смотрела на «кавалера». Она не знала, откуда взялся Антон. Он внезапно возник за спиной, всей своей высокой фигурой навис над щупленьким Генкой, схватил его за шиворот и прошипел: «Завтра придёшь в контору за расчётом и чтобы я тебя здесь больше не видел, жених недоделанный!»
Геннадий оскалился: «А, Чехов, для себя бережёшь девку, дак ты старый для неё, да двое ребятишек. А потом я свою работу ещё не доделал».
«Иди-иди, без тебя доделаем» У Антона подкосились ноги, и он обессиленно опустился на тюк сена.
Какое-то время они молчали. Потом Тоня опустилась рядом на этот же тюк.
«Спасибо, Антон Павлович, вот ведь нахал какой!» «А ты не будешь глазки строить?»
«Кому? Генке?» - девушка рассмеялась весело и звонко. Но Антон был серьёзен. Вдруг он схватил Тоню за руку:
«А что? Правда?» «Что правда?»
«Что я старый для тебя?» «В каком смысле?»
«В каком смысле? Здесь только один смысл: ведь ты бы не пошла за меня?»
«Это почему же?» «Да потому что я старый»
Тоня молчала. В душе у неё всё бушевало, она уже давно поняла, что любит Антона, что снится он ей по ночам, хотя она сама себе боялась в этом признаться. Только любит ли он её?
Антон не выдержал, схватил её за плечи: «Ну, что ты молчишь? Старый я для тебя?»
И Тоня решилась: «Может, и старый, не знаю, только люблю я тебя, вот что».
Антон долго и пристально глядел в глаза девушки, в которых блестели слёзы, потом бережно прижал её к себе, нежно погладил её русую головку и только потом поцеловал.
Они так и сидели на тюке сена, молчали, боясь разрушить то хрупкое, что возникло между ними. И вдруг Тоня нарушила молчание: «Знаете, Антон Павлович, не думала, что объясняться в любви мы будем на тюке сена!»
«А я что? Я ещё ничего не сказал!» «Ах, вот оно что?» - Тоня в шутку замахнулась на него, и тут они услышали голос конюха Петровича:
«Антон Палыч! Сергеевна! Куда вы запропастились? Там витаминную муку привезли, куда разгружать?» Влюблённым пришлось опуститься с небес на землю.
Вскоре закончили строить выгон, и стали выпускать лошадей тройками и наблюдать, как животные уживутся в одной упряжке.
Дело в том, что в последнее время люди стали часто арендовать тройку лошадей, а иногда и две, и три для свадебного поезда, для катаний на масленице.
Збруев с Антониной заказали для этого специальное снаряжение: расписные дуги, ленты, цветы, колокольчики. Расходы быстро окупились. Самой любимой и востребованной тройкой стали любимица Тони Аврора, каурая кобылка Ласточка и трёхгодовалый Воронок.
Просто так лошадей никому не давали, правил ими обязательно свой конюх Петрович, он следил, чтобы коней накормили, напоили, чтобы они не остались без присмотра.
Антон с Тоней стали встречаться. Они не афишировали свои отношения, хотя Антон каждый вечер приходил на свидание. Тоня кормила его, смотрели телевизор, играли в карты. На выходные Антон привозил детей, Тоня делала свои дела.
Однажды вечером молодые люди, как всегда, сидели за столом, и вдруг раздался звон разбитого стекла, и прямо на Тоню полетел огромный кирпич. Тоня закричала, Антон, в чём был, выскочил на улицу. Только что прошёл снег, и он по следам быстро догнал преступника. Со спины нельзя было понять, мужчина это или женщина, но Антон и так догадался, что это была Зинка.
Схватив женщину за воротник, он рванул её на себя и прошипел: «Это ты, стерва, я так и думал. Кому ещё могла прийти в голову такая дикость! Дура! Да я тебя задушу прямо тут!»
Зина повисла на Антоне, обвила его шею руками: «Задуши меня, Тошечка, задуши в своих объятьях, милый мой, родной!»
«Да ты что? Пьяная, что ли?» Антон тщетно пытался оторвать руки женщины от своей шеи: «Совсем рехнулась!» Наконец, ему это удалось.
«Что, испугалась твоя соплячка? Жаль, что не попала я ей по башке, а целила по башке, да!» «Тебя ж за это судить надо! По двум статьям пойдёшь!»
«Правда? Ох, испугал! Давай, засуди меня! Эх, ты, а ещё мужчина называется!» «Пошла вон отсюда! И чтобы близко к Тоне не подходила, а то убью!»
«Ой-ой-ой! Боюсь, боюсь!» Зинка удалилась, виляя задом. Антон зло сплюнул ей вслед, однако он сильно продрог, ведь выскочил раздетым, и бегом кинулся назад к Тоне. Он думал, что девушка испугалась и дрожит от страха и от холода. Но ничего подобного не случилось. Антонина Сергеевна загородила дыру каким-то старьём (и где она его взяла?) и спокойно заметала осколки стекла в совок.
Антон подскочил к любимой, схватил её за плечи и, заглядывая в глаза, прошептал: «Испугалась?»
«Кто это был? Зина? Необычный способ мщения, но давно известный на Руси. Да отпусти ты меня! Что за манера хватать за плечи?»
«Откуда ты знаешь? Ну, про Зинку?»
«Катя мне сказала. Она просила не пускать её, потому что толку от неё мало. Она только и ждала, когда Катя умрёт. И ещё она просила не бросать тебя и о детях твоих позаботиться…»
«Ты серьёзно?» - удивился Антон. «Я такими вещами не шучу». Повисло тягостное молчание. Антон нарушил его первым: «Тонь!»
«Да!» «Осуждаешь меня?»
«Да нет, это нормально, ты молодой, здоровый мужчина, а природа требует своё! Да и Зину жалко. Она тоже несчастна, наверное, любит тебя, надеялась, ждала, что ты женишься на ней. Ведь ты же, наверное, обещал ей. Меня тогда не было. Не оставаться же тебе одному».
«Какая же ты умница!» - восхитился Антон и подошёл, чтобы обнять девушку.
«Тихо, тихо, - отстранилась Тоня, - смотри на стекло не стань!» «Ах, да, давай помогу!»
Вместе они убрали стекло, и Антон увёл Тоню к себе домой. Наутро окно было застеклено и замазано. Об инциденте забыли.
Молодые люди встречались уже несколько месяцев, но со свадьбой решили не спешить, слишком мало времени прошло со дня смерти Екатерины. Но человек полагает, а Бог «располагает». Однажды утром Тоня почувствовала дурноту, она стала острее ощущать запахи, и Антон понял, что его любимая беременна. Но как сказать детям, как они примут эту новость?
Решили так: вот отремонтируем комнату Кати, чтобы расселить детей. Ведь они уже взрослые, а спят в одной комнате, и тогда скажем. С утра они работали вчетвером, клеили обои. Подшучивали друг над другом, смеялись, и вдруг, как гром среди ясного неба, прозвучал голос Лизы: «Пап, а когда вы уже с Антониной Сергеевной поженитесь? Почему ты не делаешь ей предложение? Ведь вы же любите друг друга? И мы Антонину Сергеевну любим. Да, Пашка?»
«Угу» - кивнул Пашка, глянул исподлобья и улыбаясь. Антон смутился, посмотрел на Тоню, она стояла с кисточкой в руке, красная, как рак. «Вот так поворот, слышишь, Антонина Сергеевна? – заулыбался Антон, - вот интересно, а как вы догадались?»
«Да что тут догадываться, если между вами молнии летают» - засмеялся Павел. «Ну что ж, желание детей для меня закон»
Антон вытер руки. Помыл их прямо в ведре, подошёл к серванту, достал оттуда красную коробочку, подошёл к Антонине, опустился на колено прямо на старые обои и протянул коробочку с кольцом: «Антонина Сергеевна, я Вас люблю, и по велению сердца, по желанию детей прошу Вас быть моей женой».
На глазах у Тони появились слёзы, она взяла кольцо, надела на безымянный палец. «Я согласна» - прошептала она. Лиза подбежала, обняла девушку: «А я так рада, поздравляю!»
Павел подошёл к отцу: «Всё правильно! Я тоже рад! Поздравляю!» «Господи! Я так счастлива. Я люблю вас всех!»
«Что такое? – встревожился Антон – в чём дело?» «А что скажет твоя мать?»
«Моя мать?! Да моя мать уже давно за нас решила. Без неё я и подумать бы не смел. А вот что скажут твои родители? Об этом ты подумала?»
«Подумала, да только моего решения никто не изменит. Мама может заупрямиться, но у меня есть один «козырь».
«Какой ещё козырь?» «Сама-то она тоже на 10 лет моложе отца». «Да, но у него ведь не было детей».
«Нет, детей не было!» «То-то и оно! А у меня вон какой багаж!»
«Это не багаж, не говори так, это мои дорогие Лиза и Паша». «Ну ладно, посмотрим» - согласился Антон.
Вскоре съехались родители, пошумели, поохали. Но тут появилась Дуся с иконой, и родители благословили молодых. Свадьбу наметили на масленицу, подготовили две «тройки», но когда молодые вышли на улицу, чтобы ехать расписываться, во дворе стояло пять «троек». Сельская молодёжь внесла свою лепту, и свадьба «Чехова» с докторшей превратилась во всеобщий праздник. Тоня стеснялась немного торжества и даже платье белое не хотела покупать.
«Денег у меня мало, а у родителей просить не хочу, одену своё с выпускного вечера!» - говорила она жениху. Но счастливый жених решил по-другому, одним днём смотался в Орёл, купил и платье, и фату, и туфли. «А это своё Лизке отдай!»
Свадьба была весёлая и шумная, на улице наладили жаровни и пекли блины, жарили шашлыки. Такого праздника здешние места сроду не видали. А через 7 месяцев у пары родилась двойня: девочка и мальчик.
Вот такая история.
Лилия Новикова
Читайте также:
Нашли ошибку? Есть что добавить? Напишите нам: klub.mastera@yandex.ru
| 
Творчество Мастеров 
Творчество всех членов клуба 
Творчество наших читателей 
Библиотека 
История Покровского края 
История Орловского края
Покровская районная библиотека
Мир духовный
Заметки на доброту дня
Фотографии Покровского края 
Видеотека
Поездки и заседания
Доска объявлений 
Новости 
О сайте "Мастера"
Обратная связь
RSS - лента 
Виджет для Яндекса 
Приложение для Android
