Начало здесь

Вторая часть

Третья часть

Надо выводить детей и коллектив школы в безопасное место. Посмотрел на часы, 08.25. Немедленно вызвал заместителей. Именно они должны были осуществлять практическую часть эвакуации. Отдам им должное: никакой панике они не поддались, пошли по этажам. Их обязанностью была организация выхода из школы. По сигналу дети покидали школу с учителями, ведущими уроки, маршруты их движения были устроены так, чтобы не было «завалов» по ходу движения. Учитель должен был взять классный журнал, где отмечались отсутствующие, и по прибытии в пункт эвакуации провести перекличку присутствующих. Из кабинета нельзя ничего брать – важна скорость выхода.

Хуже обстояли дела с пунктом эвакуации. Он был определен в Доме творчества. Добираться туда было сложно: необходимо было перейти по переходу через очень оживленную дорогу, здесь сходились три направления движения. Следует также учесть, что дети не могли взять верхнюю одежду. Гардероб находился в подвале, выход из него был узкий. Если бы стали одевать детей, до 09.00 не успели бы выйти. На улице январский мороз. Заместители мои оказались людьми, способными на поступок. Рядом со школой находилось здание администрации района. До него дойти было проще, чем до Дома творчества: близко и никаких дорог. Вот туда и привели мои замы замерзших детей. Не обращая внимания на охрану, они разместили около 300 детей в фойе администрации. Сначала вышел грандиозный скандал. Глава администрации орал на Начальника отдела образования района. Коллектив школы, учащиеся просто «блокировали» работу администрации: ни зайти, ни выйти. «Замы», тем не менее, делали свое дело, построили ребят, провели перекличку, уточнили списки. Тем временем Глава администрации разобрался, в чем дело, приказал ребят чаем поить, предоставил телефоны кабинетов первого этажа для «обзвона» родителей. Очень скоро перепуганные родители «разобрали» детей по домам.

Я находился в школе и действовал по Инструкции: сообщил о произошедшем  МЧС, ФСБ, РОВД. Позвонил своему начальству по принадлежности.

 Время - 08.45.

Взял из сейфа план школы и решил обойти помещения. Как выяснилось, не напрасно. Все кабинеты открыты, и в одном из них, русского языка и литературы, учитель очень спокойно проверяет тетради. Одна стопка уже заканчивается, рядом еще одна. Что происходит? Получаю ответ: у неё «окно» (свободный урок), вот решила проверить. Ехидно интересуюсь, не слышала ли она чего-нибудь, в ответ получаю: «да ладно, ничего не будет…». Время идет, я хватаю учителя, она тетради и двигаемся на выход, по дороге в буфет заглядываю: точно, буфетчица не может расстаться с продуктами, понимаю её, но свободной рукой хватаю работника школьного общепита, и вот такой колоритной группой вываливаемся в школьный двор. Употребляя не очень нормативную лексику, толкаю коллег к выходу из двора.

Наши люди непрошибаемы, ибо не учены…

09.00.

Ничего не происходит. Но это ничего и не значит, может, устройство не сработало по каким-либо причинам. Значит, придется искать…Возле школы оцепление из милиции. Зевак из соседних дворов не подпускают. Но через оцепление проникают корреспонденты. Их легко узнать по наглому виду и громоздким камерам. Они подходят ко мне: раз я за оцеплением, значит, участвую в происшествии. Ухожу от них, самые настойчивые суют микрофоны в лицо. Я имею опыт общения с нашей прессой, он - отрицательный. Считаю «журналюг» людьми первой древнейшей профессии: за то, чтобы первым передать любую ахинею, пойдут на все.

Жду работников органов. Они приехали позже журналистов, но достаточно быстро. Представлены были силовые структуры, кроме армии. МЧС представлял хмурый капитан, ФСБ - стильно одетый, относительно молодой человек в гражданском. Он показал свое удостоверение – тоже капитан. Милицию представлял хмурый подполковник.

 Я не понял: а где личный состав? Где миноискатели и обученные собаки? Кроме вышеупомянутых командиров, не было никого. Они обменивались мнениями и никаких действий не предпринимали. Я поинтересовался: как быть с учителями? Они ведь вывели детей из школы, оставив верхнюю одежду. Хотят вернуться и одеться. МЧС-ник посоветовал ждать, а ФСБ-шник попросил план школы. Я отдал. Спрашивать что-либо еще было бессмысленно – сами скажут, что делать. Время шло, кроме меня и «силовиков» за оцеплением никого не было. Это вызывало не очень здоровый интерес у окружавших школу жителей соседних домов, и не только. Подъезжали представители городской и областной администраций, о чем-то говорили с «силовиками» и уезжали. Я и мои учителя (они продолжали пребывать в администрации района) были вне зоны внимания. ФСБ-шник подошел ко мне и спросил, нет ли более нового плана школы. Мой план был помечен 1967 годом, я не раз обращался к начальству с требованием изготовить новый план – денег не дали. ФСБ-шник из машины позвонил куда-то, и ему пообещали привезти новый план. Быстро доставили, план был более подробный, чем у меня, но тоже 1967 года. Легче не стало.

 Время приблизилось к 11.30-ти.

Никого, кроме начальников - силовиков и стоящих в оцеплении десяти милиционеров, не было. Зато явно увеличилась толпа зевак. Я спросил у подполковника милиции (он был более доступен), чего ждем. И страж порядка ответил (при разговоре он старался не дышать на меня, но было и так ясно: Старый Новый Год прошел для него не без «шнапса»), что, по мнению коллег,  взрыва не будет. Это как-то успокаивало, но что же дальше? А дальше ждем Прокурора, который даст санкцию на подробный поиск во всех школьных помещениях. Я спросил насчет технических средств для поиска, «Нет ничего ни в городе, ни в области», на вопрос:

«А где?» ответа, слава Богу, не получил.

Ко мне подошел  ФСБ-шник и поинтересовался, не намечались ли на сегодня контрольные работы. Немного обалдев от вопроса, задаваемого в такой обстановке, ответил, что подобную информацию можно получить от зама по учебной работе. Потом понял, что ФСБ-шник с ума не сошел, а вот я плохо соображал (было от чего!). Оказывается, уже не раз современные детишки, чтобы избавить себя от трудностей, совершали подобные звонки…и не был я готов дать гарантии, что подобных экземпляров нет в нашей школе.

12.00.

Прибыл Прокурор района. Очень хорошо знал я этого Прокурора. Он был мой сосед по дому. И  гуляя  вечером возле подъезда, видел не раз, как «доставляли» его домой. Сам передвигаться он не мог. А один раз даже использовали носилки, чтобы загрузить тело в лифт. Все соседи знали, что пьет он неумеренно, и удивлялись, почему он Прокурор.

Но сегодня он был почти «в форме». Подошел к силовикам и что-то спросил ,ему ответили, послышался отборный мат. Что обсуждалось - не знаю, но ко мне подошел милицейский подполковник и сказал, что решение принято. Два других силовика уехали, и больше я их не видел. К Прокурору подошла девушка с бумагами, он их подписал и ушел. Подполковник с бумагой подошел ко мне, это было разрешение Прокурора на поиск в школе.

После этого милицейское оцепление свернули, и милиционеры в школу вошли. Мне разрешили вернуть учителей и работников в школу. Бегом бежали работники школы по морозу. На входе я удостоверял, что это «наши». Были выставлены посты в школе: у буфета, кабинета химии, мастерских. Осталось шесть свободных милиционеров. Это и была группа поиска. Учителя стали у дверей своих кабинетов. Внутрь зайти им запретили. Подполковник уселся у меня в кабинете. Я должен был с группой поиска двигаться по всем кабинетам и помещениям школы. Конечно, «силовики» были уверены, что не взорвется, учителя считали это хулиганской выходкой. Но как-то тяжело было на душе. А вдруг?

Алгоритм действий по поиску взрывного устройства был предельно прост. Заходили в учебный кабинет, с нами проходил заведующий кабинетом. Из шкафов и вообще из всего того, что было закрыто, выгребалось содержимое. При неясности объекта пояснение давались заведующим кабинетом и мной. Как много было обнаружено в шкафах учительских! Как старого, так и абсолютно нового, т.е. никак не мог учитель объяснить, что это и как попало туда. Но на взрывное устройство весь  хлам из шкафов  был не похож. Впрочем, определялось это «на глазок» и отнюдь не специалистами – взрывниками. Особые проблемы вызвал кабинет физики – много там было всего с проводками и стрелками, пришлось и подполковнику поучаствовать в анализе найденного на предмет взрывоопасности. Но учитель физики была очень грамотной женщиной. Она провела лекцию -экскурсию по приборам, и все решили успокоиться. Кабинет химии не вызвал больших проблем – там все было подписано и разложено. Последовательно «громя» учебные кабинеты, группа поиска во главе со мной приблизилась к буфету. Там не было особых проблем, заодно и чаю попили. Уже шел пятый час обследования, когда мы приблизились к школьным мастерским. Даже вспоминать не хочется о той груде предметов, которая там обнаружилась. Причем, трудовик постоянно орал, что это «моё, личное…», и я сделал вывод о необходимости срочной инвентаризации, и не только в мастерских, но и по всей школе.

Хорошо, что денег не выделяли на спортивное оборудование – «обыск» спортзала прошел быстро. Тяжко было искать в подвальных помещениях, завхоз мой «растерял» половину ключей, и часть дверей просто сломали. Завхоз извелся – многие вещи были за ним записаны, и теперь они были всем доступны. Попытка его впоследствии все потерянное (читай, им вынесенное) списать на происшествие не удалась. Я заставил его часть вещей вернуть, а за остальные, не нашедшиеся, удержал из его зарплаты. Завхоз, с которым было много конфликтов, уволился. Были и положительные моменты в несостоявшемся теракте.

Около 19 часов.

Я буквально с ног валился. Моя группа поиска - тоже. Доложили подполковнику, он спал на сдвинутых стульях, о результатах. Пользуясь отсутствием женщин, он смачно матюкнулся. Придвинул мне акт, в котором указывалось, что ничего не обнаружено. После это все милиционеры отбыли. Я остался в кабинете. Вдруг пришла в голову шальная мысль – мой кабинет не осматривали! Но не хотелось возвращать обратно «силовиков». Ну не может мой кабинет представлять опасности. Я так решил!

Если бы я мог знать, что летом меня ждет в этом кабинете!

 А пока нужно было готовить школу к новому учебному дню. Была почти ночь, но во всех помещениях школы горел свет: учителя ликвидировали последствия «поиска взрывного устройства». Я не стал принимать в этом участия. Мой кабинет цел, а люди в школе очень ответственные.

Воспользовался «административным ресурсом» и уехал домой.

Сумел снять пальто и ботинки. Спал в шапке, что и обнаружил только утром…

Продолжим вторым эпизодом.

Если в первом эпизоде из 1996 года я выступал как лицо чисто юридическое, то во втором пришлось побыть практически физическим лицом.

Дело было так. Поздняя весна, и жара нестерпимая. Окна настежь открыты. Но жарко. Секретарь принесла почту. Аккуратно разрезаю конверты.

Отвлекусь.

Как-то работал я в частной школе. Зарплату нам выдавали в конвертах. Не подумайте плохого. Все было легально. Конверты были в подражание европейским нравам: красиво и аккуратно. Получил я зарплату, конверт расклеить не мог, взял ножницы и отрезал боковую часть конверта. Когда из конверта высыпались ровненькие купюры, обнаружил: все до единой купюры, а были они крупного достоинства, и не так мало их было, оказались аккуратненько отрезаны вместе с краем конверта! Приведены, таким образом, в негодность…Ух и намаялся, пока их в банке восстановил! С этих пор, отрезая край любого конверта, сначала смотрю на просвет: не дай Бог еще раз так ошибиться!

Но продолжим.

Взял конверты почты, сразу отбросил рекламу, большие конверты оставил для заместителей – в них обычно всякие учебные задания. Стандартные конверты - это для меня. Один внимание привлек, был он плотный, и на просвет не было видно его содержимого, адресован был мне, т.е., директору школы, обратного адреса не было. Посмотрел почтовый штамп – почтамт г.Саратов. Странно…

Аккуратненько отрезаю самый край, и из конверта на стол высыпается белый порошок!

Только - только смотрел передачу, в которой шел рассказ о новом виде терроризма. Бактериологическом. В конверт засыпали споры сибирской язвы - в виде белого порошка - и отсылали адресатам. В передаче шла речь о конгрессменах США, как объектах атак.

Интересно, а что мне прислали, и кто, и зачем?

Что делают в таких случаях - не знаю. Но запираюсь в кабинете и кричу секретарю, чтобы уходила, и увели всех из территорий, к моему кабинету прилегающих. За дверью сплошное непонимание, и попытка ко мне войти. Объяснять не могу и не хочу - паники только не хватало. В моем кабинете телефон (сотовых тогда мало было), вызываю зама и ей все объясняю. Воспринимает она все серьезно. Еще только начало учебного дня. В школе народу полно. Приказываю потихоньку всех вывести. А тревогу объявить учебной. Через несколько минут три длинных звонка, и школу все покидают. Учебная, так сказать, эвакуация. Детей выстраивают во дворе. Перекличка и так далее…нужно время потянуть. Звоню в МЧС, объясняю, мне приказывают: - дверь закрыть; - окна закрыть; - всех вывести на свежий воздух; - ждать.

Еще сказали, чтобы никуда не звонил – сами сообщат, куда следует.

Очень быстро приехали сотрудники МЧС. Я их не видел, но заместитель моя по телефону сообщила, что взяли пробы воздуха на этажах, все чисто. Детей и работников завели в школу, вещи взяли, и все покинули учебное заведение. На входе поставили милиционеров, но внутри, чтобы не «отсвечивали», никому ничего говорить не велели. На вопрос, что ей делать, сказал, пусть идет домой. Мне пожелали «счастливо оставаться» и оставили одного…все правильно.

Звонит телефон – районное и городское начальство: интересуются, что произошло, и что сделано. Отвечаю подробно. Все равно больше делать нечего.

Кабинет у меня маленький, окна закрыты. Просто нестерпимо душно. Хочется пить, а нечего - все за закрытой дверью. Хорошо хоть больше ничего не хочется – все удобства за закрытой дверью. Интересно, как долго мне еще сидеть в этой жарище. Пытаюсь перезвонить в МЧС – вот это дела! Телефон отключили. Нельзя общаться. Так проходит два часа. Книжки читаю, чтобы время убить.

Внезапно звонок-телефон ожил. Меня предупреждают, что сейчас ко мне зайдут работники МЧС: возьмут пробы воздуха и порошок на анализ. Дверь открывать только по стуку условленному. И даже постучали по телефону. Мозги «плавятся», прошу, чтобы воды принесли. Обещают.

Проходит еще час. Раздается условный стук. Открываю дверь и шарахаюсь от вошедших. Оба в костюмах химзащиты, на лицах противогазы. Прямо космонавты из фильма ужасов. Отталкивают меня и проходят. Наверно, сейчас и меня оденут в такой костюм и выведут.

Щас! Один ставит на пол бутылку с водой. Другой - биотуалет, причем, очень вонючий. Я спрашиваю, долго ли мне тут сидеть – вид биотуалета меня напугал. Если это дали, то сидеть долго. Бубнят, что сейчас возьмут пробы, и как только проведут анализы, решат, что делать со мной.

Чувствую себя «отрезанным от всех ломтем»… если так со мной разговаривают, значит, списали меня. Обидно. Никто меня не спасает и не лечит, никаких тебе уколов и вообще…пей водичку и используй биотуалет по назначению. Обидно и, честно говоря, страшно. Представляю, в каких муках буду умирать на рабочем месте. Они сделали свое дело и уходят, приказывают отдать им ключи. Меня запирают снаружи. Остаюсь один на один с биотуалетом.

Прошел еще один час моего «сидения». И еще один. На улице темнело.

 И вспомнил я два интересных случая из общения со своим старинным Другом. Вспомнил в тему, что называется: на фоне надвигающейся темноты, я много думал о своем здоровье.

«Смеркалось…». Именно эта фраза пришла мне в голову. Попали мы как-то в ДТП. Парковался  мой Друг неудачно и слегка задел бампер стоящего сзади автомобиля. По сути - ерунда. Но владелица автомобиля не захотела договариваться, вызвала ГАИ. Дальше вы понимаете… На следующий день мы пришли в ГАИ объясняться. В письменном виде, разумеется. Я быстро составил объяснительную на имя Начальника и стал ждать своего товарища. А его как «заколодило». Он все время приставал к расследователю, что писать и как. Боялся лишнего написать. А расследователю было явно не до нас и столь мелкого происшествия, решаемого на уровне страховых компаний. Он пару раз ответил, а потом огрызнулся:

«Пиши все и подробно!!!».

Мой товарищ перестал его донимать и, сопя как паровоз, стал «излагать» подробно. Украсив лист «шапкой» адресата, он немного подумал и вывел с «красной строки»: «Смеркалось…» . Дальше он задумался, а в бумагу уставился гаишник. И вдруг «заржал», по-другому его смех не назовешь. Он спросил: «Ты чего пишешь? Сочинение на свободную тему?».

Выхватил текст и ушел. Через минуту из соседнего помещения раздалось дружное «ржание». «Смеркалось…».

Второй инцидент касался моего здоровья. Я как-то сотовый потерял. Обычная история. Следовало срочно приобрести другой, и я пошел в банк за кредитом. Однако ничего не получил – паспорт оказался испорченным. И вот почему. Я часто пересекал границу с Украиной. По российскому паспорту. И подложила мне свинью пограничница, тогда еще, дружественной страны: прямо в российский паспорт «влепила» штамп-визу о пересечении границы. Я и не предполагал, что это привело мой главный документ в негодность. В паспортном столе мне паспорт порвали, заставили уплатить немаленький штраф, новый паспорт я мог получить через месяц. А телефон нужен был сегодня. Отправился к Другу, объяснил.  И он решил помочь мне. Взять кредит по своему паспорту. Однако по мере оформления приходил он в состояние некоторой неуверенности. Что и показал его вопрос к девушке, оформлявшей бумаги. Он прямо спросил её, не стесняясь моим присутствием:  «А если он помрет, кто платить будет?».

На что тут же получил ответ: «Вы, конечно!». Легкая тень сомнения, хоть и не без труда, все же ушла с лица моего Друга. Кредит оформили, сотовый я купил.

А вот дальше было интересно. Отдать все деньги сразу я не мог. Отдавал частями. И два раза в месяц мой старинный Друг очень интересовался моим здоровьем. Заботу проявлял. А вот когда я отдал ему всю сумму, совершенно перестал заботиться обо мне. Вот так…

Под эти воспоминания прошел еще час. Извелся я. Жара и духота нестерпимые, биотуалет воняет ужасно …Но тут раздался звонок. Телефон заработал!!! Не без волнения снял я трубку. «Все нормально. Порошок - это детская присыпка, тальк. Шутка идиота какого-то. Домой иди».  И трубку повесили.

Не особо соображая от радости, я выпил кружку воды – до этого не пил целый день. Бросился к двери.  Закрыто!  Меня ведь заперли снаружи! Звоню в МЧС- мне отвечает дежурный, что как освободятся, ключи подвезут. Неужели еще ждать? Вспоминаю, что в шкафу у меня запасной комплект ключей от всех помещений школы. Отпираю себя и выхожу, напротив кабинета - туалет. Вот ушло нервное напряжение, и пришло другое. Первым делом - в туалет. Потом двери закрываю и выхожу из школы. Как хорошо дышать свежим воздухом! Милиционеров нет, на входе сторож. Он не удивляется – я часто поздно из школы ухожу. Дома тоже привыкли к моим поздним приходам, и у нас договоренность: звонить друг другу только в крайнем случае.

Что ж, о том, что случилось, рассказывать не стану – чего домашних волновать. И вообще, мне кажется, что история эта превратилась в некую конспирацию. Наверное, руководству не очень выгодно, чтобы узнали о происшествии.

Утром меня ждали работники МЧС - ключи передали и забрали биотуалет. После этого меня вызвала Начальник районного отдела образования. Ничего не объясняя, предложила написать объяснительную по вчерашнему дню. Я поправил её – не объяснительную, но докладную записку. А она меня поправила – именно объяснительную, потом она Приказ мне напишет с выговором. Не понял я - за что?

Используя всякую лексику  в отношении родителей моей школы, объяснила, что вчера было много звонков в Областную администрацию. «Родительский актив школы», а именно так представлялись звонившие, обвинил директора в срыве учебного дня из-за эвакуации детей. Разъяснять, что и почему, «активу» не стали, обещали разобраться и наказать директора школы. Конспирация продолжалась.

Я написал объяснительную, где не было ни одного слова о порошке, указал, что эвакуация была моим самодеятельным решением.

Получил Приказ с выговором. Расстроился. Наличие выговора в Приказе лишало меня премиальных выплат, составлявших значительную часть зарплаты. Сказал об этом Начальнику. Она отмахнулась от меня и велела отбыть к месту работы…

В день зарплаты премия была мне выплачена. А выговор потихоньку отменили.

Конспирация… Такая вот работа на переломе эпох была.

Олег Турчин.

29.08.2021 года.

г.Орел.

• Олег Турчин - "Собрание в гаражном кооперативе"
• Олег Турчин – «Собрание в гаражном кооперативе» (ч.2)
• Олег Турчин – «Собрание в гаражном кооперативе» (часть третья)
• Олег Турчин – «Собрание в гаражном кооперативе» (ч.4)
• Олег Турчин – «Собрание в гаражном кооперативе» (ч.5)
• Олег Турчин – «Собрание в гаражном кооперативе» (ч.6, заключительная)
• Спорим, когда было лучше? (лекция – дискуссия)
• «Даеш, молодеш»
• Короткие рассказы заинтересованного учителя для интересующихся учеников. Рассказ первый. «Фёдор Американец» (русская литература и русская история)
• Короткие рассказы заинтересованного учителя для интересующихся учеников. Рассказ второй. «Элита»