Начало – здесь
Продолжение
Продолжение-2
Продолжение-3
Продолжение-4
Вопрос Пятый.
«…и Родина щедро?»
(из песни).
Фотографий того времени немного.
Остается один вариант: будем рисовать Портрет.
Словесный Портрет того, что было.
Словесный портрет той послевоенной эпохи: для одних радости и счастья безмерного, ну а для других разочарований таких же.
Чтобы Портрет получился правильным, нужны эскизы и зарисовки.
Этим способом мы и пойдем.
Кто на Родину возвращается?
Бывшие пленные.
Их статус определяется печально знаменитым Приказом Ставки Верховного Главнокомандования Красной Армии № 270 от 16.07.1941 года
«Об ответственности военнослужащих за сдачу в плен и оставление врагу оружия».
Приказ жесткий, честно сказать, жестокий приказ, но, в условиях того времени необходимый – страну могли потерять, едва не потеряли…
Два коротких комментария:
- историки доказали, что приписываемые Сталину слова «у нас нет военнопленных, а есть только предатели», - фейк хрущевского времени. Сталин очень жесток, но он не дурак, чтобы оттолкнуть от себя людей, подорвать свой авторитет в тяжелейших условиях; выражение подобное могло прозвучать от человека близкого к Вождю и стремящегося быть «святее» Вождя, скажем, Мехлису. Ну с него и спрос…
- К сожалению, Приказ № 270 коснулся очень многих и многим жизнь поломал, Сталин наравне со всеми ощутил действие Приказа (а ведь мог и обойти это действие, не стал…): в плен попал его сын Яков, жена Якова была репрессирована, внучку Сталин забрал к себе.
Приказ № 270 от 16.07.1941г. отменен в ходе войны не был, те, кто попадал под его действие, шли на Госпроверку, те, кто не дожил, проходили процедуру посмертной реабилитации.
Или не проходили…
Зарисовка 1. Путь на Госпроверку.
Штрих к Портрету.
«Путь домой начинался с грандиозного праздника».
Тысячные толпы провожали наших людей. Но было и другое, трагическое.
Слово В.А.Новобранцу:
«У тех, кто уже успел жениться на норвежских девушках, и вот приходится расставаться. Сталинское правительство не разрешало норвежским женам следовать за своими мужьями. Было строго запрещено кому бы то ни было из иностранцев приезжать к нам. Эти слезы прощания мужей и жен были просто непереносимы. По долгу службы я, как начальник штаба Советской миссии, провожал почти каждый эшелон и насмотрелся на многие трогательные и трагические сцены, в особенности с женами. Некоторые из них уже были беременными, теряли сознание, падали без чувств, некоторые офицеры-мужья плакали. Не знаю, почему Сталин позволил такую ничем не объяснимую жестокость? И до сего времени не понимаю: какой вред могли принести нам эти женщины?».
Трудно не понять почему, происходили эти сцены, которые можно назвать душераздирающими. Жизнь свое взяла, люди семьи создали.Теперь им приходилось расстаться.
Навсегда!
На Родину ехали комфортабельно, Новобранец со своим штабом в мягком вагоне. Все (не только штабные) буквально «отягощены» подарками от простых норвежцев. Ехали как воинская часть – при оружии, в составе строгая дисциплина, организована караульная служба.
Перед отъездом была у Новобранца встреча (разумеется, с хорошим русским обедом) с главой нашей миссии в Норвегии генералом Ратовым, его однокашником по Академии. Ратов по-дружески предупредил Новобранца о трудностях для них на Родине. Верить в это Новобранцу не хотелось…
Пришлось.
Началось все при пересечении советско – финской границы. У всех потребовали оружие сдать. Все верно – оружие положено только военнослужащим, а они таковыми не являлись.
Но обидно… сразу лишиться статуса (пусть сами его декларировали) военнослужащих.
В Выборге начинали кое-что понимать.
В составе эшелона был вагон с арестованными – бывшими полицаями, власовцами и т.д.
Местный НКВД не стал делать различий между бывшими пленными и настоящими предателями. С вокзала шли в одной колонне под охраной солдат НКВД, поселили всех в одном бараке, питались вместе.
Оцените ситуацию сами: в одном помещении те, кто боролся в плену, и те, кто убивал борцов-патриотов.
Началась предварительная проверка. Для Новобранца началась она плохо, проверяющий капитан заявил, что подполковник Новобранец погиб при выходе из окружения.
Зная нравы «конторы», можно дофантазировать следующий вопрос:
« Ты кто, падла? Колись!».
А может, и не было этого.
Новобранец потребовал встречи с бывшим начальником Разведупра Голиковым. Голиков был начальником Управления по делам репатриации и ГУК Красной Армии.
Капитан НКВД решил не связываться…
Новобранцу и его людям разрешили проезд до Москвы, ехали свободно, выходили на каждой станции…вдруг увидели на одной из станций прогуливающихся солдат НКВД с автоматами. Поинтересовались:
«Вы кто?»
Получили ответ:
«Мы ваш конвой!».
Они подсели на одной из станций – так эшелон Новобранца двигался к Москве не с охраной, а под охраной!
Это стало ясно после встречи в Москве. Родные и близкие знали о прибытии эшелона. В частности, Новобранца встречали жена и дети.
И не могли они понять, почему муж и отец не может домой ехать.
Сколько лет не виделись …Начался стихийный митинг .
Толпа едва не «разорвала» начальника конвоя, который требовал, чтобы военнопленные вернулись в эшелон.
Солдаты открыли огонь из автоматов. Слава Богу, поверх голов.
Тогда вмешался Новобранец. Он упросил людей дать возможность погрузиться в вагоны и следовать дальше.
Знал, что может произойти…
Погрузились и поехали.
Настроение у всех, мягко говоря, было подавленное…
Зарисовка 2. Госпроверка и её результаты.
Петлял почему-то эшелон: от Москвы поехал назад к Ленинграду, остановка там. Опять была встреча с родными, спокойнее прошла – ведь знали чего ждать.
А ведь наша картина получается с сюрреалистическим оттенком.
Прошу!
Эшелон прибывает в Йошкар – Олу. На станции всем предлагают сдать лишние вещи – Родина всех обеспечит. Вещей было не мало, были они заграничные (ехали из Норвегии через Швецию, везде подарки были). Вещи сдали и более их никогда не увидели.
И ничего Родина бывшим узникам не выдала.
Проще сказать, обокрали людей, бывших узников.
Дальше – больше.
Колонна построилась, впереди армейский оркестр, шли в ногу с песнями! Прошли через город, втянулись в лес. А на опушке их окружила охрана с собаками, как пишет Новобранец, «густо» окружила. Так и шли с оркестром и под конвоем…Шли уже не в ногу и без песен.
Я же говорю – сюрреализм сплошной…
Штрих к Портрету.
«А мы кто?»
Через три часа колонна подошла к месту пребывания.
Знакомое зрелище предстало перед бывшими заключенными: ворота, защищенные колючей проволокой, спирали колючей проволоки по периметру, пулеметные вышки.
Бараки с нарами. Подчеркнем, что в лагерь (!) прибыли для Госпроверки бывшие офицеры. Многие комментировали, что место, где они находятся, до боли им напоминает…ну вы понимаете.
Всем распоряжался комендант в звании старшего лейтенанта, который приказал расселяться, а Новобранцу повелел прибыть в дом коменданта за дальнейшими указаниями. Но еще раньше в барак прибыл мордастый старшина из породы «вертухаев», приказал Новобранцу выделить людей для мытья полов в его каптерке. Новобранец сумел поставить «мордатого» на место, объяснил, что тот имеет дело с офицерами. Если бы старшина-вертухай не послушался Новобранца, его бы просто убили на месте оскорбленные люди. Нанеся визит коменданту лагеря, Новобранец четко поставил вопрос:
« …если мы з/к, то он снимает с себя командование, а следовательно и ответственность за людей, и то что может произойти…».
Комендант (понятливый оказался) уверил, что они не з/к, а воинская часть на Госпроверке, и следует организовать людей на занятия - ведь известно, что бывает с военными от безделья…
Сам комендант очень опасался иметь дело с людьми, которые вначале прошли адскую школу гитлеровского плена, выжили в борьбе, организовались в стремлении одном – на Родину вернуться.
Итак, они не з/к. Они в первую половину дня проходят военную переподготовку.
С 16.00 - все, поочередно, проходят контроль-госпроверку.
Примечание:
Родина в очередной раз «обиходила» своих сынов: в бараках их едва не сожрали живьем здоровущие клопы, четыре дня «шпарили» клопов кипятком - не было других средств. Мерзких насекомых выносили полными ведрами…справились.
Никто не запрещал проверяемым в «свободное» время гулять по лагерю и даже покидать его пределы.
Куда они денутся? Да они и не з/к…
На прогулках офицеры проверяемые обменивались информацией, далеко не радостной.
Общие действия проверяющих выглядели так.
Приведем диалог двух офицеров: один из «органов» ведет « беседу», другой бывший пленный: по итогам контроля он или бывший офицер, или в кадры вернется или может стать з/к.
Такая развилка…
В 16 часов в барак приходили солдаты с винтовками, вызывали по списку нужных людей и уводили из лагеря. За чертой лагеря в лесу было построено много отдельных домиков. В этих домиках жили молодые офицеры контрразведки в звании, в основном капитанов, майоров и подполковников. К ним приводили на беседу военнопленных по очереди.
Первый вопрос:
- «Почему ты сдался в плен?»
— «Я не сдавался, — отвечал военнопленный, — меня захватили немцы раненым, я не мог держать в руках оружие, да и патронов не было».
— «Врешь, скотина!»
— «Я прошу меня не оскорблять и на меня не кричать. Я старше вас по званию и по возрасту!»
— «Ты сдался в плен добровольно и открыл фронт врагу, ты изменник Родины! А еще говоришь о каких-то правах!»
— «Я изменник Родины? Ах ты, ублюдок! Сопляк! Ты еще пешком под стол ходил, а я уже своей грудью преграждал путь фашистам в нашу страну! На, смотри, сволочь, как исполосовали меня фашистские руки!»
«Ну, ты потише, — кричит следователь, — а то я тебя быстро отправлю на тот свет».
Хватается за пистолет.
«На, стреляй, сволочь, меня фашисты в бою не добили, в плену не дострелили, так убивай, подлец, на Родине!»
Человек теряет сознание, истерика, крики. Его отливают водой.
- «Ну, иди в казарму, — говорит следователь, — скоро снова встретимся, ты еще не рассказал, как ты служил в гестапо. Скольких людей ты выдал? Об этом поговорим в следующий раз».
Такой вот предварительный диалог, мне он напоминает допрос, где предъявляются обвинения бездоказательные, а впрочем, зачем здесь доказательства…
Выявилось самое худшее, они этого не ожидали: обвинение в измене Родине. К военнопленным так и обращались так:
«Эй ты, изменник Родины!»
Никто ни разу не обратился к ним:
«Товарищ».
Это было мучительней фашистской каторги. Там были враги, фашисты, и от них ничего нельзя было ждать человеческого, а здесь, на Родине…
Новобранец идет к руководителю проверяющих:
«В роте назревает большая трагедия. Нас обвиняют в измене Родине. Такого обвинения никто не вынесет. Все офицеры честно дрались, и добровольно в плен никто не сдавался. Люди настроены так, что лучше погибнуть, чем носить кличку «изменник Родины». Вы не можете мне объяснить, что происходит?»
— «Значит, вам уже все рассказали? Они нарушили закон. Кто это вам рассказал?».
- «Неужели вы допускаете, — говорю я, — что я начну вам выдавать тех, кто рассказал? Глубоко ошибаетесь. Исправлять положение нужно не с этого. Что делать людям в такой ситуации?»
— «Эх, что делать, — развел руками командир — нужно с этим смириться. Ведь есть общая установка: сам факт пребывания в плену — позор для советского офицера. Нужно удерживать людей от эксцессов. Может быть, по случаю Победы вам будет дана амнистия. И вы должны проводить в роте линию, которую я вам указал. И не вздумайте настраивать людей на другой лад. Как вы лично будете реагировать, если вас назовут изменником Родины?»
— «Я всегда на этот случай ношу в кармане оружие пролетариата — камень; и если кто назовет меня изменником Родины, я проломлю ему камнем голову, Для меня лучше смерть, чем носить такую позорную кличку. И я уверен, что так будет поступать каждый из нас. Смотрите, вы толкаете людей на смерть. Не доживут они до амнистии».
— «Ну, мы говорим с вами на разных языках. Идите».
Госпроверка продолжалась. Каждый день из роты выводили 15–20 человек и держали их до 23–24 часов.
И все одно и то же, схема вопросов одинакова:
почему не застрелился?
По-видимому, была поставлена задача: уничтожить всех военнопленных 1941 года.
Зачем?
Они решили бороться за свою жизнь и свое честное имя.
Из лагеря письмо не отправишь… оставили несколько записок на дороге.
В них значилось.
«Дорогие граждане! Спасайте нас! Возьмите эту записку, вложите в конверт и направьте по адресу: Москва, ЦК ВКП (б), тов. Сталину».
А в записке было написано:
««Дорогой тов. Сталин! Мы, бывшие военнопленные, честно дрались за Родину. Ранеными попали в фашистский плен. Пережили все ужасы этого плена, ничем не запятнав своего честного имени. Возвратились на Родину. Но здесь, в лагере 47-й стрелковой дивизии, следователи контрразведки угрозами и побоями принуждают нас признаться в добровольной сдаче в плен и в измене Родине. Для нас лучше смерть, чем носить кличку «изменник Родины». Спасите нас, иначе мы все здесь погибнем в правой борьбе за свое честное имя».
Все шло к трагедии…участились драки на допросах…прошел слух, что на Камчатке восстал такой же лагерь, вырвался в тайгу.
В ходе боев восставшие были тотально уничтожены.
Склонялись: лучше гибель в бою, чем такие издевательства…
Офицеры, бывшие пленные, были готовы на все. Участились случаи суицида, следователи – контролеры не появлялись в лагере без охраны, их избивали..Все шло к большой крови.
Началась война с Японией, август 1945года. Проверяемым предложили идти добровольцами на фронт. Им предложили подписать бумагу, где они признавали себя преступниками и просили дать возможность искупить вину в бою…
Новобранец такую бумагу не подписал : призывайте в Армию на общих основаниях, я преступлений не совершал!
Так поступили почти все офицеры.
Самым жутким способом давления на людей был такой.
Переписка в лагере запрещена. Но проверяемые могли выходить за его пределы и через местных жителей связывались с родными. В адреса местных жителей приходили письма их и передавали по адресу…
Конечно, это была великая радость получить письмо из дома…но «органы», по месту жительства, стали вызывать родных проверяемых и предлагали , чтобы в письмах они просили признать вину перед Родиной:
« ну, накажут, учтут, зато отпустят в семью…» ,
а если проверяемые будут « упираться», откажитесь от них (дети от отцов, жены от мужей…).
Не откажетесь - у вас проблемы будут…
И пошли письма с отказами (увы, такое было время!) и пошла новая волна самоубийств…противостояние могло перерасти в кровавую бойню в любой момент.
Еще одно письмо отправили Сталину.
Произошли изменения.
В лагерь прибыла новая бригада следователей из конрразведки. Это были фронтовики, прошедшие войну. Прекратилось издевательское обращения «изменник Родины», теперь к ним обращались просто «товарищ».
И говорило это о многом…
Что произошло?
То ли Сталин письмо получил…то ли прошла «утечка» в западную прессу о положении бывших военнопленных в Союзе…но это была маленькая, но победа.
Госпроверка пошла быстрее, и справедливость «замаячила» …так ли это?
(продолжение следует)
Читайте также:
Нашли ошибку? Есть что добавить? Напишите нам: klub.mastera@yandex.ru
| 
Творчество Мастеров 
Творчество всех членов клуба 
Творчество наших читателей 
Библиотека 
История Покровского края 
История Орловского края
Покровская районная библиотека
Мир духовный
Заметки на доброту дня
Фотографии Покровского края 
Видеотека
Поездки и заседания
Доска объявлений 
Новости 
О сайте "Мастера"
Обратная связь
RSS - лента 
Виджет для Яндекса 
Приложение для Android
