Начало     Часть вторая    Часть третья   Часть четвёртая

Часть пятая  Часть шестая

Возвращение Филарета. Конец Смуты

В порядке обмена пленными в Москву в июне 1619 года вернулся Филарет, отец юного царя. В эти дни в русской столице как-то очень вовремя находился патриарх Иерусалимский Феофан III. 24 июня он и совершил интронизацию Фёдора Никитича Романова на престол Патриарха Московского и всея России. Сразу же патриарх Филарет помимо церковных дел взялся и за государственные, став соправителем сына-царя. Официально именовался титулом «Великий государь», фактическая власть в стране перешла в его руки. Грамоты писались от имени царя и патриарха. В изданном в 1994 году труде «История русской церкви» приведён «Хронограф митрополита Пахомия». В нём (том 1, стр. 329) есть строки о патриархе Филарете: «… владетелен таков был, яко и самому царю боятися его. Всякими же делами царскими и ратными владел». Влияние бояр и матери-инокини на молодого царя закончилось. Братья Борис и Михаил Салтыковы подверглись опале и были 24 октября 1623 года сосланы в свои вотчины. Их мать, Екатерина Ивановна Салтыкова (урождённая Шестова, в иночестве старица Евникия), отправилась в суздальский Покровский монастырь. Предстояла большая «работа над ошибками»...

Судьбы

Заканчивается наше повествование. Но оно будет неполным без строк о дальнейшей судьбе участников описываемых событий. Правда такова, что не обо всём говорилось в прошлом, а многое открылось и совсем недавно. Надеюсь, что читателям будет интересно.

Князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой, «тушинский боярин», получил от царя титул «Спасителя отечества». По царскому указу возглавил русское войско, выступившее против шведов под Новгород в 1614 году. Воеводой Дмитрий Тимофеевич проявил себя… как бы помягче сказать, неумелым, потерпел поражение под Бронницей и позволил шведам окружить русский лагерь, в котором вскоре наступил голод. Пришлось царю отзывать «спасителя». С большими жертвами русские прорвали блокаду и отступили. Военная инициатива была утрачена. На этом ратная биография «тушинского боярина» и закончилась.

Трубецкой царской милости не потерял, приглашался к царскому столу и выполнял придворные поручения. В 1625 году царь Михаил (а скорее всего, патриарх Филарет) отправил боярина на воеводство в далёкую Сибирь, где Трубецкой по приезду и скончался. Тело покойного перевезли из Тобольска и похоронили в подклете Троицкого собора Троице‑Сергиевой лавры. Женат князь Трубецкой был дважды, но потомства не оставил. Имя его постепенно забывалось, а в советские времена и вовсе замалчивалось. Писали о князе лишь в узкоспециальных исследованиях.

Князь Дмитрий Михайлович Пожарский титула «Спасителя отечества» не удостоился, но боярский чин получил в июле 1613 года. Не мог царь не отметить его заслуг. А потом царские родственники Салтыковы и другие знатные лица втянули князя в местнические споры. Очевидно и ожидаемо, что Пожарский потерпел поражение. Не на поле боя, а в дворцовых палатах. Не от внешнего врага, а от доморощенных ничтожеств. И два года Дмитрий Михайлович не получал никаких воинских назначений. Вспомнили о храбром воеводе в 1615 году, когда огненным смерчем пронёсся по Руси польский полковник Александр Лисовский со своими лисовчиками. В грозный час вся царская родня «скромно уступила» место воеводы Пожарскому. А вскоре подоспели бои с войсками польского королевича Владислава, гетмана Яна Кароля Ходкевича и запорожцами Петра Сагайдачного. Вернувшийся из польского плена Филарет высоко ценил князя, поручая ему руководство Разбойным, Судным и Поместным приказами, верстание новиков, дипломатические и другие ответственные дела. И к ратным делам привлекал, вот только здоровье всё чаще князя подводило. 20 апреля 1642 года Дмитрий Михайлович скончался. Похоронили народного героя… Невероятно, но долгое время  неизвестно было, где упокоился воевода. Считалось, что он похоронен в московском Казанском соборе и по сложившейся княжеской практике принял перед кончиной монашеский постриг под именем Косма.

Подобрались к загадке захоронения лишь в девятнадцатом веке, а Духовную грамоту (завещание) нашли буквально несколько лет назад. Выяснилось, что постриг князь не принимал, а похоронили его в родовой усыпальнице Пожарских в суздальском Спасо-Евфимиевом монастыре. Через сорок лет после смерти Пожарского его род по мужской линии пресёкся, и усыпальница была заброшена. В середине восемнадцатого века её и вовсе сломали, «за ветхостью».

Позже надгробный камень с именем Дмитрия Пожарскрго был снят с могилы и употреблён на поправку паперти по приказанию архимандрита Ефрема, озлобившегося на отнятие у монастыря при секуляризации церковных владений более 11 тысяч душ крестьян. Век спустя русский археолог, граф Алексей Сергеевич Уваров, сын известного министра образования Сергея Семёновича Уварова, провёл раскопки. Он обнаружил под развалинами каменные склепы и гробницы. На народные средства над захоронением выстроили мавзолей. После революции, в 1933 году, мавзолей из мрамора разобрали. И забыли опять на долгие годы. В монастыре располагались последовательно политизолятор, тюрьма особого назначения, фильтрационный лагерь, лагерь для военнопленных офицеров и генералов Германии и её сателлитов. После 1946 года в монастыре на долгие годы обосновалась воспитательно-трудовая колония для несовершеннолетних преступников (сначала мальчиков, а с 1947 года - девочек).

О Дмитрии Пожарском написаны книги, сняты фильмы, установлены памятники. Его имя присваивалось боевым кораблям, ледоколу и даже открытому полвека назад астероиду - 7939. Спущена на воду в феврале 2024 года и проходит испытания атомная подводная лодка стратегического назначения К‑555 «Князь Пожарский». На памятнике «1000-летие России» в Великом Новгороде, среди 129 выдающихся деятелей в русской истории, фигура князя присутствует (уникальный случай!) дважды. Многочисленные улицы Пожарского в наших городах просто не сосчитать. А про могилу народного героя долгие годы не говорили ни слова. Лишь в 2008 году провели раскопки на территории монастыря. Выяснилось, что сама гробница осталась нетронутой. Мраморный склеп восстановили, на торжественном открытии 4 ноября 2009 года присутствовал президент России Дмитрий Анатольевич Медведев.

После победы над польско-литовским воинством «выборный человек всею землёю» Кузьма Минин удостоился звания думного дворянина. Отныне выше его по чину были только окольничие и бояре. Бывший посадский заседал в Боярской думе и принимал участие при решении важнейших государственных дел. Практический опыт и волевые качества позволили ему выполнять самые ответственные поручения не только в столице, но и на окраинах государства. Во время одной из таких поездок он и скончался в мае 1616 года. Местом его упокоения стал Спасо-Преображенский собор в Нижнем Новгороде. Позднее возле обветшавшего собора выстроили новый с тем же названием. Произошло это событие в 1632 году. Старый собор целых сорок лет стоял рядом. Разобрали его только в 1672 году, перенесли гробницы удельных князей и прах народного героя Кузьмы Минина в новый. Через полтора века, в 1816 году, в стенах собора обнаружились трещины, и после обследования специальной технической комиссией было принято решение о необходимости перестройки храма. Старый храм разобрали, построили величественный новый и в 1834 году освятили. У северной стороны собора в 1870 годах по проекту Льва Владимировича Даля (сына автора «Толкового словаря») над могилой Кузьмы Минина была выстроена гробница, освящённая 12 августа 1874 года. Именно 12 августа были разгромлены в Москве войска гетмана Ходкевича и заслуга Кузьмы Минина в этом несомненна.

После революции собор закрыли для богослужений. Постепенно разобрали колокольню, а сам храм взорвали в конце февраля 1929 года. На его месте планировалось построить Дом Советов. В это время партийную власть в городе возглавлял Андрей Александрович Жданов, будущий член Политбюро. Опыт Нижнего Новгорода оценили и повторили в Москве спустя два года, взорвав храм Христа Спасителя. Разница лишь в том, что на освободившемся месте планировалось построить уже не Дом, а Дворец Советов.

Строительство нижегородского Дома Советов в стиле конструктивизма по проекту архитектора Александра Зиновьевича Гринберга началось с рытья котлована. Вот тогда-то и обнаружили гробницу Кузьмы Минина. В каком состоянии она находилась после взрыва сказать трудно, да и кто бы стал принципиально выяснять детали в те годы. Останки народного героя, обнаруженные в гробнице, передали в местный музей. Там они и находились до перезахоронения в Михаило-Архангельском соборе Нижегородского кремля в 1962 году. Хочется надеяться, что прах Минина потревожили в последний раз.

Имя Кузьмы Минина присваивалось улицам, кораблям, бронепоезду, астероиду - 8134, Нижегородскому государственному педагогическому университету. Сняты фильмы, написаны картины и музыкальные произведения. И поставлены памятники в русских городах, в том числе и на памятнике «1000-летие России» есть изображение Минина. Но самый известный памятник, конечно же, установлен в 1818 году на Красной площади. Тот самый, работы скульптора Ивана Петровича Мартоса. Думаете, что с ним всё просто и ясно? Решили, постановили, отлили, торжественно открыли и стоит два века? Нет, у памятника долгая история, в которой очень даже могли случиться и трагические страницы. Теперь факты: 1) от самой идеи памятника и до его установки прошло пятнадцать лет; 2) это самый первый российский памятник не монаршей особе; 3) денежные средства на его отливку собирали по всей России по подписке; 4) отливали памятник в Санкт-Петербурге, в 1817 году долгим водным путём переправили в Москву и установили посередине Красной площади; 5) торжественное открытие состоялось 20 февраля (4 марта) 1818 года. На этом месте памятник и стоял целый век.

А потом грянул 1917 год! Ломка старого строя и всех общественных устоев. Первые годы после революции до памятника руки власти не дотянулись, только убрали будку городового рядом с ним. Но прошло несколько лет и над памятником сгустились тучи. Иначе и быть не могло. Руководивший историей в те годы академик-марксист Михаил Николаевич Покровский называл Смуту крестьянской революцией. Его ученик, последователь и тоже академик, Исаак Израилевич Минц, вообще написал, что действия ополчения Минина и Пожарского были … контрреволюционными. И не где-нибудь написал, а в учебнике истории. Справедливости ради скажем, что товарищ Сталин оставил на полях учебника пометку: «Что же поляки, шведы были революционерами? Ха-Ха! Идиотизм!». Впрочем, карьере Минца это замечание вождя не повредило, и впоследствии он стал лауреатом многочисленных премий и наград, включая звание Героя Социалистического труда.

Понятно, что не стояли в стороне и другие общественные и литературные деятели. 27 августа в газете «Вечерняя Москва» вышла статья Владимира Ивановича Блюма «Пора убрать исторический мусор с площадей». Подавшийся в театральные критики уроженец Одессы написал: «В Москве, напротив Мавзолея Ленина, и не думают убираться восвояси «гражданин Минин и князь Пожарский» - представители боярского торгового союза, заключённого на предмет удушения крестьянской войны». А комсомольский поэт Джек (Яков) Моисеевич Алтаузен вообще назвал Минина и Пожарского «двумя лавочниками»: «Случайно им мы не свернули шею. Я знаю, это было бы подстать. Подумаешь, они спасли Рассею! А может, лучше было б не спасать?». Ужас! Прямо смердяковщина какая-то, другого слова не найти. Ну и куда же без вездесущего Демьяна Бедного! «Ухмыляяся бронзовым взглядом, следят исторически два казнокрада». Вот такие слова нашёл для памятника Бедный, он же Ефим Алексеевич Придворов. Что тут ещё добавить? Разве что: «Под ломами рабочих превращается в сор безобразнейший храм, нестерпимый позор». Это написал он же, Демьян Бедный, о сносе Храма Христа Спасителя. Остаётся только добавить, что позднее Демьяна исключили из партии с характерной формулировкой «за моральное разложение». В сталинские времена человека могли признать агентом разведки любой самой экзотической страны, но вот голословно в моральном разложении никого не обвиняли. А потом было предчувствие войны, и для наносной дури просто не осталось места. Так и стоит памятник Минину и Пожарскому на Красной площади, только переместили его к Храму Василия Блаженного при реконструкции площади. Последняя реставрация памятника состоялась в 2022 году.

По копеечке, да по медной.

А коль сыщется, по другой.

Может, малой кажется лепта,

Я в тех ценах ни в зуб ногой.

Только знаю: собрали миром,

На просторах Святой Руси.

И уральская медь бурлила,

Как подарок народных сил.

В свете описанного выше понятно, что и полководца Смутного времени, Михаила Васильевича Скопина-Шуйского, в советское время тоже не жаловали и почти забыли. «Почти» - это потому, что в 1862 году увековечили князя на памятнике «1000-летие России» и поневоле приходилось о нём скупо упоминать. А фактическое забвение имени отважного воеводы началось ещё с первых Романовых. Скопин-Шуйский снял осаду с Троице-Сергиевой лавры и Москвы от воинства Лжедмитрия Второго. Но многие бояре, да и сам Филарет Романов, в то время как раз и были в этом самом воинстве самозванца на высоких должностях и даже заседали в Боярской думе Второго Лжедмитрия. Конечно, им хотелось забыть своё неблаговидное прошлое. Лжедмитрий Первый пожаловал иноку Филарету сан митрополита Ростовского, а Лжедмитрий Второй сан патриарха Московского и всея Руси. Причём, при живом патриархе Гермогене! Вот и причина затянувшегося замалчивания имени народного героя. Лишь с девятнадцатого века о воинских заслугах Михаила Скопина-Шуйского стали писать историки. Появилась драма Нестора Кукольника «Скопин-Шуйский», а волжские просторы бороздил пароход с именем юного воеводы. Всё постепенно становилось на свои места.

После революции началось второе забвение. Причина понятна: воевода Михаил Васильевич Скопин‑Шуйский сражался против войск Ивана Болотникова, которого советская власть объявила народным героем. И о Скопине‑Шуйском опять надолго замолчали. В 1949 году историку Ивану Ивановичу Смирнову за монографию «Восстание Болотникова» присудили Сталинскую премию второй степени. После этого добрых слов о Скопине-Шуйском вообще не говорили. Лишь в последние годы об отважном воеводе появились публикации, установили несколько памятников, поклонных крестов и мемориальных досок.

         Герой обороны Смоленска от поляков, воевода Михаил Борисович Шеин, вернулся из плена вместе с Филаретом Романовым в 1619 году. Его опыт и навыки пригодились новой России. Боярин выполнял ответственные поручения, а в 1628 -1632 годах возглавлял Пушкарский приказ. Задачей было восстановление русской армии после Смутного времени. Формирование полков нового строя, обеспечение орудиями и многие-многие другие дела легли на его плечи. А потом закончилось Деулинское перемирие, и началась очередная война с Польшей. Русское войско должны были возглавить князь Борис Михайлович Лыков-Оболенский, женатый на царской тётке Анастасии Никитичне Романовой, и князь Иван Борисович Черкасский, сын другой тётки царя, Марфы Никитичны Романовой. Царю Михаилу он приходился двоюродным братом. Но царские родственники затеяли местнический спор между собой.

«Мне ныне ниже быть невместно,

Егда был выше в прошлый год!»

Слыхали? Или неизвестен

Такой словесный оборот?

Наверно, всё-таки слыхали.

Из старых фильмов или книг.

Чуть что, и спорили бояре,

Едва не вывалив язык.

Считалось, кто древнее родом,

Тот лучше гож для ратных дел.

Вот только кровушку народа

Оплакивать - не их удел.

В итоге русское войско, отправленное отвоевать Смоленск, пришлось возглавить Борису Михайловичу Шеину. Вместе с ним должен был следовать Дмитрий Михайлович Пожарский, но не смог из-за приступов эпилепсии. Вторым воеводой назначили окольничего Артемия Васильевича Измайлова, упомянутого выше в нашем повествовании. Он отличился в боях с поляками при освобождении Москвы в 1612 году.

Боевые действия включали в себя осаду Смоленска, бои с подошедшей королевской армией и блокаду русского войска поляками. Закончилось всё сдачей русского войска, Смоленск остался за польской стороной. Причин этому множество, но всю вину за поражение возложили на Бориса Михайловича Шеина. Ему отвели роль, как сказали бы сейчас, «стрелочника». Покровитель воеводы, патриарх Филарет, к этому времени скончался. Бояре в Москве боролись между собой за влияние. Приговор Боярской думы был скор и суров. 28 апреля 1634 года на Красной площади Шеину отрубили голову. Его участь разделил второй воевода Артемий Васильевич Измайлов с сыном Василием. Членов воеводских семей лишили имущества и отправили в ссылку. О памяти имени воеводы Шеина говорит лишь написанный Владимиром Мединским в 2012 году роман «Стена» и полнометражный мультфильм 2015 года «Крепость: Щитом и мечом».

О предателях писать нет желания, но куда же без них. Авантюрист Михаил Андреевич Молчанов, с которого и началась история Второго Лжедмитрия, скорее всего, погиб во время московских боёв ратников Первого ополчения и горожан с поляками в 1611 году, на Страстной неделе. Так предполагают историки, а документального подтверждения нет, и вряд ли оно будет. «Федка Андронов», он же Фёдор Иванович Андронов, ставший московским казначеем при поляках, попал в руки Второго ополчения. Бывший московский кожевник, «взлетевший» в Тушино в думные дьяки, отличался непомерной алчностью и вызывал ненависть у современников. Именно он принимал участие в свержении патриарха Гермогена и впустил поляков в Кремль. Конец Андронова страшен. После пыток в духе жестокого века его казнили в 1613 году.

А вот Михаил Глебович «Кривой» Салтыков успел сбежать, причём, с семьёй, от справедливого возмездия. В Польшу, к Сигизмунду Третьему, щедро одарившему изменника землями на Смоленщине. На чужбине беглый боярин вскоре и скончался. Дочь Михаила Глебовича вышла замуж за князя Юрия Никитича Трубецкого, который тоже уехал в Польшу вместе с семейством Салтыковых. От этого брака пошли все последующие князья Трубецкие. Брат Юрия Никитича Трубецкого, Алексей Никитич, был любимцем русского царя Алексея Михайловича и даже крестил его сына, будущего императора Петра I. После присоединения Смоленска к России в 1654 году Салтыковы вернулись в русское подданство. Были хорошо встречены и занимали самые высокие должности. Знаток российской генеалогии, князь Пётр Владимирович Долгоруков, справедливо отмечал: «Ни из одной фамилии не было столько бояр, столько фельдмаршалов и столько главных начальников Москвы, как из Салтыковых». Правнучка Михаила Глебовича «Кривого» Салтыкова вышла замуж за царевича Ивана и со временем стала русской царицей Прасковьей Фёдоровной. На царском престоле сидела и её дочь, императрица Анна Иоанновна. Предателю «Кривому» она приходилась родной праправнучкой. Внук двоюродного брата царицы Прасковьи, Глеб Алексеевич Салтыков, женился на Дарье Николаевне Ивановой, вошедшей в историю под именем «Салтычиха» из-за бесчеловечных издевательств над своими крепостными.

В чём же причины царского благоволения семье Салтыковых? Романовские историки обходили своим вниманием этот неудобный и щекотливый вопрос. Вроде особенно не скрывали, но и не развивали. Как писал Алексей Константинович Толстой: «Ходить бывает склизко по камешкам иным. Итак, о том, что близко, мы лучше умолчим». Думается, что причина в близком родстве Романовых и Салтыковых. Родная сестра матери царя Михаила, старица Евникия, до пострижения носила имя Екатерина Ивановна Салтыкова (урождённая Шестова). Вот поэтому её сыновья, Борис и Михаил, имели огромное внимание на юного царя. Отец государя, патриарх Филарет, временно «отогнал» Салтыковых от трона. Но он умер в 1633 году и для царских родственников наступили «лучшие времена», причём на долгие-долгие годы.

И самое последнее. Мать царя Михаила, Ксения Ивановна Романова (в иночестве Марфа), и её сестра Екатерина Ивановна Салтыкова (в иночестве Евникия) при рождении, как уже говорилось, носили фамилию Шестовы. Это по отцу, костромскому вотчиннику и полковому голове в Ливонском походе, Ивану Васильевичу Шестову. А кто же мать сестёр? Из какой она семьи? Какова её судьба? Последнее известное сообщение о ней имеется в отписке чебоксарского воеводы Ждана Зиновьева Годунову, входящей в «Дело о ссылке Романовых и их родственников». Оказывается, что при гонениях на Романовых царь Борис велел постричь в монашество даже тёщу Фёдора Никитича Романова, Марию Шестову. И воевода (а если точнее, то замещающий воеводу) Ждан Зиновьев отписал в 1601 году, что «Фёдора тёщу Марью … в Чебоксары, в Николском монастыре августа в 2 день троецкой игумен Ианикей да Николского девичя монастыря игуменья Феодосья постригли». Что братьев Романовых царь Борис сослал - это понятно. А тёщу-то, да ещё в преклонном возрасте, за что? Вот строки из наказной памяти (инструкции) от 3 июля 1601 года приставу Якову Вельяминову: «... приказати игуменье с сёстрами накрепко, чтоб её из монастыря никуды не выпущали, и не приходил бы к ней и не разговаривал с нею никто ни о чём, и грамоток ни от кого к ней не подносил». Вот такая строжайшая изоляция. Почему?

Чебоксарские историки в 2016 году написали книгу «Чебоксары: история и тайны Никольского девичьего монастыря». Там говорится и о Марии Шестовой. Утверждается, что её отцом был Тимофей Васильевич Грязной, сын известного опричника, Василия Григорьевича Грязного. Никаких доказательств этого историки не привели. Я тоже пытался искать, но безуспешно. Известно, что у Тимофея Грязного было два сына, Борис и Василий. О дочерях никаких сведений нет...

Но есть и другая версия. При рождении Мария Ивановна носила фамилию … Отрепьева(!). Её родным братом был сын боярский Богдан Иванович Отрепьев, погибший в пьяной драке и оставивший после себя вдову Варвару и двух малолетних сыновей, Юрия и Владимира. Богдан, имевший недостаточный для службы земельный надел, арендовал землю у соседа, которого звали Никита Романович Захарьин. Он родоначальник всех последующих Романовых, в том числе и патриарха Филарета. А сын Богдана по имени Юрий, «Юшка», приходился сёстрам Шестовым двоюродным братом. Потом сирота Юшка служил у Михаила Никитича Романова, а после годуновских гонений на Романовых бежал и постригся в монашество под именем Григорий. Нет сомнения, что без высоких покровителей здесь не обошлось. Через несколько лет Москва встречала «чудесно спасшегося царевича Дмитрия». После смерти в 1606 году «царевича Дмитрия» стали называть Лжедмитрием и Гришкой Отрепьеым. Царские историки тактично предпочитали именовать означенное лицо «расстригой». В народе же с тех пор осталось выражение «И Митькой звали». Если Лжедмитрий и Григорий (Юрий) Отрепьев одно и то же лицо, то он приходился царю Михаилу Романову двоюродным дядей. Как писал в «Мастере и Маргарите» Михаил Афанасьевич Булгаков: «Причудливо тасуется колода».

Русскому историку Василию Осиповичу Ключевскому принадлежат слова о самозванце: «… был только испечён в польской печке, а заквашен в Москве». Делать выводы, конечно же, удел читателей...

Стонала Русь в лихие годы,

Мгла поглотила всё и вся.

Ужасны бедствия народа.

Так жили, Господа прося:

«Не отвернись, Отец Небесный,

От злых напастей охрани.

Единым Промыслом из бездны

В годину лютую прими».

Русь устояла, став единой.

Есть в мире правда бытия.

Меж бед вспарила. Что за диво!

Явленье в свет из забытья.

Олег Волков

(продолжение следует)

• «Победу тоже нужно защищать!»
• Сатирические стихи от Олега Волкова
• "Пронзительные строки последнего письма"
• Ополченец из Однолук (о генерал-майоре Дмитрии Белевцеве)
• «Cредь шумного бала» (как полковник Соковнин себе жену нашёл)
• Прасковья Архангельская из города Болхова
• Александр Анохин из Болхова на фото начала XX века
• Николай Куркин: история одного поиска
• Одеяло (семейная история от Олега Волкова)
• «В огне сражений русские бригады…»