Начало     Часть вторая    Часть третья   Часть четвёртая

Часть пятая

Освобождение Москвы

Ополчение выступило из Ярославля, узнав о приближении к Москве иноземного войска под командованием гетмана Яна Кароля Ходкевича. Пожарский выслал в столицу передовые отряды под командованием Михаила Дмитриева с напутствием не соединяться с казаками Трубецкого и Заруцкого. 24 июля Дмитриев достиг Москвы и, выдержав бой с поляками, расположился лагерем на северо-западе города. Его появление вызвало в казачьих таборах смятение, а затем и раскол в рядах. 28 июля Заруцкий приказал своему воинству сняться с лагеря и отступить на юг по коломенской дороге. И наткнулся на неповиновение. Большинство казаков отказалось выполнить его приказ, атаману удалось увести с собой лишь около двух тысяч.

Через несколько дней к Москве подошёл со своим отрядом воевода Дмитрий «Лопата» Пожарский и тоже расположился лагерем в стороне от казаков. Тем временем из Ярославля выступили основные силы ополчения под руководством Пожарского, Минина и Хованского. Шли медленно, мешал громоздкий обоз и тяжёлый наряд (артиллерия). В пути встретили посланцев от подмосковного казачества, атамана Кручину Внукова с товарищами. Казачий круг отрядил их, чтобы сообщить о бегстве Заруцкого. Посланцев хорошо встретили, наградили жалованьем и отпустили с добрыми словами. А рать продолжила своё медленное движение к столице. Недостаток в скорости перемещения компенсировался хорошо организованной разведкой. Именно от разведчиков Пожарский узнавал сведения о движении войска Ходкевича и его положении в конкретное время. И принимал меры, отправляя в столицу передовые отряды. В августе он приказал стольнику Василию Ивановичу Туренину стать лагерем к западу от Кремля, в районе Чертольских ворот (сейчас это район станции метро «Кропоткинская»).

При подходе основных сил ополчения к столице стали прибывать гонцы от Трубецкого, звавшего ополченцев в свой лагерь. Вскоре приехал и он сам. Как старший по чину и знатности, Трубецкой сразу попытался установить выгодный ему формат отношений с ополчением. И наткнулся на жёсткий отпор, никто «тушинскому боярину» подчиняться не собирался. С тем воеводы и разъехались. Трубецкой отправился к казакам, а Пожарский с ополчением занял район Арбата и приступил к оборонительным работам. В помощь ему прибыл воевода Артемий Васильевич Измайлов с владимирцами. До подхода войска гетмана Ходкевича и присоединившихся к нему восьми тысяч запорожских казаков оставалось совсем немного времени.

Кстати, о времени. В начале семнадцатого века в России часы дня считались от восхода солнца, а часы ночи от его захода. Это нужно учитывать при изучении летописей и воспоминаний участников событий. И приводимые ниже даты даны по юлианскому календарю (старый стиль), дельта в семнадцатом веке составляла 10 дней.

Подробно описывать бои ополчения, казаков и простых горожан с войском Ходкевича, наверное, не стоит. Скажем только, что они были жесточайшими, и победили в них русские люди, сражавшиеся за Веру и Отечество. Одним из главных героев этих дней по праву стал Кузьма Минин. 22 августа 1612 года он умело отбивал у стен Белого города атаки поляков Николая Струся, сделавшего вылазку из осаждённого Кремля и ударившего в тыл русской рати. В этом бою на глазах Минина погиб его племянник, Фотим Еремкин. А в критический момент боёв 24 августа «выборный всей земли человек» Кузьма возглавил отряд, состоявший из трёхсот дворян, подчинившихся простолюдину. И добился решающего перелома в битве. Вместе с ним храбро сражался вышеупомянутый ротмистр Павел Хмелевский. После успеха Минина и Хмелевского ратники Второго ополчения и казаки Трубецкого дружно перешли в яростные контратаки. Наградой им стала долгожданная победа! Вот на этом и остановимся, а излишнюю детализацию оставим писателям и киносценаристам. Дело в том, что позднейшие историки достаточно подробно всё описали, но в деталях авторы несколько расходятся. Не хочется принимать какую-либо сторону без надёжных свидетельств. Да вдобавок опубликованы и польские воспоминания, в которых события показаны с выгодной битым иноземцам стороны. Особенно в них подчёркивается воинское искусство и панская храбрость. Может быть, и так, не будем отрицать. Но победа-то за нами! Хочется процитировать замечательные строки Константина Симонова, написанные в 1939 году на Халхин-Голе: «Да, нам далась победа нелегко. Да, враг был храбр. Тем больше наша слава». Если честно, то мне кажется и не совсем корректным «привязывать» отдельные эпизоды боёв к выгоревшей городской застройке тех лет. Ориентиров в большинстве случаев было явно маловато. Только Кремль каменный да немногочисленные строения в центре. А так сплошь сгоревшее дерево и остатки стен и валов Белого города, Деревянного города и Земляного города. Сплошь пепелище с вырытыми тут и там окопами. Кстати, расскажу, откуда взялось название части Москвы - «Китай-город», примыкающей к Кремлю с восточной стороны. Сейчас это ГУМ, Лубянка, парк Зарядье, Храм Покрова Пресвятой Богородицы, обычно называемый Храмом Василия Блаженного, и многие-многие другие значимые объекты. Происходит название от слова «кита», означающее ограду, вал. Площадь Китай-города, примыкающего к Кремлю с восточной стороны, -  около двух тысяч современных гектаров (стены Кремля огораживают порядка тридцати гектаров).

Итак, остановимся на том, что в результате жесточайших боёв войско Ходкевича потерпело поражение. Гетман потерял множество людей, обоз из четырёх сотен возов с продовольствием для осаждённых в Кремле поляков. С битыми остатками своего воинства Ходкевич 25 августа удалился из непокорённой русской столицы. А трёхтысячный осаждённый польско-литовский гарнизон в Кремле остался ожидать своей незавидной участи и питать тщетные надежды на избавление. Там же находились и члены Семибоярщины со своими родственниками. Среди них был и шестнадцатилетний племянник Ивана Никитича Романова, Михаил Фёдорович Романов, со своей матерью, монахиней Марфой (в миру - Ксенией Ивановной Романовой, урождённой Шестовой). Совсем молодой человек, с нелёгким детством, которому судьба впоследствии уготовила стать государем России. Но это потом, а пока он с матерью-монахиней спешно удалился в Свято-Троицкий Ипатьевский монастырь близ Костромы.

Вот на этих торжественных строках и окончить бы наше повествование. Разбили войско Ходкевича, победили поляков в Кремле, созвали Собор и выбрали истинного государя. Но не всё так просто, как уже писалось выше. Были и немалые сложности. Ратники Второго ополчения особую нужду не испытывали, благо Кузьма Минин со своими помощниками неустанными трудами постарался. Подвозили продовольствие, да и отчеканенной денежкой не обижали. А казаки Трубецкого, как отмечал летописец, «были наги и босы». Отсюда неприятие и зависть. Доходило до перехватывания обозов и даже вооружённых стычек. Вождям ополчения с большим трудом удавалось восстанавливать порядок. Воеводам Трубецкому и Пожарскому удалось объединить свои усилия. Отныне грамоты подписывались «двумя Дмитриями», причём подпись Трубецкого стояла первой. В посланной во все города грамоте говорилось, что они по просьбе и решению освободительных сил вместе с «выборным человеком всею землёю» приняли на себя управление Московским государством. Впереди была промозглая осень и долгая осада Кремля. Штурмовать его уставленные пушками неприступные стены имеющимися силами возможным не представлялось.

25 сентября 1612 года Дмитрий Михайлович Пожарский прислал в осаждённый Кремль письмо. Исключительно вежливое обращение с добавкой «челом бьёт». Вот выдержка из текста письма: «Не надейтесь, что вас освободят из осады. Сами вы знаете, что ваше нашествие на Москву случилось неправдой короля Сигизмунда и польских и литовских людей и вопреки присяге. Вам бы в этой неправде не погубить свои души и не терпеть за неё такой нужды и такого голода. Берегите себя и присылайте к нам без замедления. Ваши головы и жизнь будут сохранены вам. Я возьму это на свою душу и упрошу согласиться на это всех ратных людей. Которые из вас пожелают возвратиться в свою землю, тех пустят без всякой зацепки, а которые пожелают служить Московскому государю, тех мы пожалуем по достоинству». Для ослабевших князь Пожарский предлагал выслать подводы...

В первых же строках панского ответа: «Письму твоему, Пожарский, которое мало достойно, чтобы его слушали наши шляхетские уши». Дальше продолжать? Не хочется, откровенно хамский ответ с оскорблениями. А дальше? Дальше Пожарский установил батарею на Пушкарском дворе 2 октября с целью обстрела Кремля. 13 октября батарею напротив Никольской башни установил и Трубецкой. И стали «лечить» панскую спесь осадой и пушечными ядрами. А 22 октября 1612 года штурмом был взят Китай-город. Петля затянулась.

В Кремле наступил страшный голод. Вот как описал это в своих воспоминаниях «Дневник событий, относящихся к Смутному времени» польский полковник Иосиф Будило (Русская историческая библиотека, том 1, Санкт-Петербург, 1872 год): «Когда настал этот голод, и когда не стало трав, корней, мышей, собак, кошек, падали, то осаждённые съели пленных, съели умершие тела, вырывая их из земли; пехота сама себя съела и ела других, ловя людей. Пехотный поручик Трусковский съел двух своих сыновей; один гайдук тоже съел своего сына, другой съел свою мать; один товарищ съел своего слугу; словом, отец сына, сын отца не щадил, господин не был уверен в слуге, слуга в господине; кто кого мог, кто был здоровее другого, тот того и ел. Об умершем родственнике или товарище, если кто съедал такового, судились, как о наследстве и доказывали, что его съесть следовало ближайшему родственнику, а не кому другому».

26 октября 1612 года гарнизон Кремля согласился на капитуляцию, 27 октября началась сдача. Литвины полка Иосифа Будилы попали в плен к ратникам Второго ополчения и впоследствии были разосланы по русским городам. Будило оказался в Нижнем Новгороде и после Деулинского перемирия 1619 года вернулся на родину. Впоследствии Будило стал автором цитируемых выше воспоминаний. Поляки полка Николая Струся попали в руки казаков Трубецкого и были сразу же зарублены. Уцелел только сам полковник Струсь. Он пробыл в русском плену семь лет. После Деулинского перемирия вернулся в Польшу. Ненадолго, вскоре полковник опять отправился на войну, на этот раз с турками. В сражении под Цецорой, в 1620 году, Струсь попал в плен к туркам. Командующий польской армией, упоминаемый выше гетман Станислав Жолкевский, погиб в битве. Кстати, на стороне поляков под Цецорой сражался с турками и молодой Богдан Хмельницкий со своим отцом Михаилом. Да-да, тот самый знаменитый военный и государственный деятель. Отец Хмельницкого под Цецорой погиб, а Богдан попал в турецкий плен. Годы спустя Хмельницкий стал гетманом Запорожского Войска и непримиримым врагом Польши. За свою бурную жизнь он успел повоевать в 1634 году и против России под знамёнами польского короля Владислава IV, бывшего королевича Владислава. Но это уже другая история.

Земский Собор. Избрание царя

Теперь следовало избрать законного государя. Ярославский Совет уже не годился, следовало создать более представительный орган. И Временное Московское правительство в лице Трубецкого и Пожарского принялось рассылать грамоты в города. Они предлагали прислать в Москву от каждого города с уездом «по десяти лучших и разумных» людей из всех сословий. Так созывался Земский собор для избрания царя. Сколько было созвано, сколько прибыло и сколько выбирало? Это число установить так и не удалось до сих пор. В феврале 1906 года русский историк Сергей Алексеевич Белокуров опубликовал в Москве относительно небольшой по размеру, но очень значимый труд, «Утверженную грамоту об избрании на Московское государство Михаила Фёдоровича Романова»: предисловие, текст грамоты и подписи. Выяснилось, что: 1) грамоту составили в двух экземплярах, которые незначительно разнятся между собой; 2) на грамоте имеются вставки; 3) подписи на оборотной стороне грамоты ставились не сразу, а позднее, вплоть до 1615 года; 4) многие значимые лица, в том числе Кузьма Минин, грамоту не подписали; 5) даже приблизительное количество участников Земского собора по подписям подсчитать не представляется возможным. Не факт, что все подписавшие грамоту лица являлись в феврале 1613 года участниками Земского собора и выбирали царя.

О точных сроках проведения Собора и ходе самих заседаний мы тоже практически ничего не знаем. Именитые историки царского периода расписали выбор в цари Михаила Романова как очевидный. Так, Николай Иванович Костомаров верноподданно писал: «Не было тогда никого милее народу русскому, как род Романовых». Сергей Михайлович Соловьёв писал о каком-то неизвестном из Галича и о безымянном атамане донских казаков, предложивших кандидатуру Михаила Фёдоровича Романова. Никакой конкретики и у Николая Михайловича Карамзина тоже не найдём. Объективности ради скажем, что с документами туговато по объективным причинам. Пожар в Кремле 3 мая 1626 года уничтожил многое, бесчинства наполеоновского воинства в 1812 году тоже сохранности ценных бумаг не способствовали. Вполне объяснима и позиция царских официальных историков. А других к главным архивам просто и не допускали.

Сложности выбора нового царя были обусловлены целым рядом факторов: длительное отсутствие «истинного» государя на русском престоле, происхождение будущего царя, грехи в прошлом многих возможных кандидатов, личные качества кандидатов, поддержка кандидатов реальной силой (вооружёнными людьми и церковью). И стало понятно, что очень многие представители знатных родов не просто нагрешили, а скатились до явной измены, как члены «Семибоярщины». И с титулами не так всё просто, многие получили их от «тушинского вора». Характерный пример - князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой, получивший боярское звание в Тушино и кичившийся своей знатностью. И патриарх Филарет, томящийся в польском плену, тоже из «тушинцев». Назначил его Лжедмитрий Второй «патриархом» ещё при живом патриархе Гермогене. А сколько землевладений было «пожаловано» самозванцами, их приближёнными и польским королём Сигизмундом-Жигимонтом и не счесть. Если членов «Семибоярщины» сразу не покарали, то что говорить о многочисленных дворянах - «перелётах», успевших послужить буквально всем. И как со всем этим быть? Кто будет решать и, самое главное, добиваться выполнения решения?

Если государь природный, занявший престол в порядке наследования, то его характер, способности и состояние здоровья обсуждению не подлежат. Но в случае соборного избрания должно всё учитываться, это важно для будущего. Никаких сведений о подобных обсуждениях нет.

Реальной поддержкой военной силы по идее должны были бы обладать руководитель Второго ополчения князь Дмитрий Михайлович Пожарский и предводитель казачьих отрядов князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой. Вот только ополченцев Пожарского в столице уже почти не было. Часть служивых людей ушла в западные районы для борьбы с поляками, часть очищала страну от бесчисленных «воровских» шаек и отрядов Заруцкого, бесчинствовавшего к югу от Москвы и не терявшего надежды посадить на трон «ворёнка», сына Марины Мнишек. А часть земских людей просто разъехались из сожжённой и голодной Москвы по своим вотчинам. А вот казаки, как птицы вольные, в Москве присутствовали. И немалым числом.

Земский собор первым делом отверг притязания на русский престол иноземных претендентов: «А Литовского и Свийского короля и их детей, за многие их неправды, и иных некоторых людей на Московское государство не обирать (то есть не выбирать, - О.В.), и Маринки с сыном не хотеть». По сути верно, но данное определение обещало большие сложности в будущем.

Чем больше материалов прочитываю, тем больше вопросов без ответов. В самом деле, почему в итоге выбор пал на Михаила Фёдоровича Романова? Логически это объяснить невозможно. Судите сами. Пятилетним ребёнком Михаил, после насильного пострижения родителей в монашество, был отправлен в ссылку в Белоозеро на Вологодчине со своими тётками, потом жил в имении своего дяди, Ивана Никитича Романова, под Владимиром. Во время Семибоярщины со своей матерью, инокиней Марфой, находился в Москве, осаждённой отрядами Первого ополчения. Позднее в числе боярских родственников оказался в Кремле вместе с польско-литовским гарнизоном. Об образовании, воспитании, просто общественном развитии отрока сведений не имеется, даже лояльные царские историки ничего утешительного сыскать не сумели. Про жизненный опыт и говорить не приходится. Отец будущего царя, митрополит и «тушинский патриарх» Филарет, в это время находился в польском плену. А это серьёзный рычаг для давления на сына-царя. Ещё минус. И что остаётся? Ответ простой. Ни-че-го...

Михаил Фёдорович Романов

И всё-таки, выбрали. Кто персонально? Достоверно неизвестно. Посмотрим с другой стороны. Кому это было выгодно? Родственникам, бывшим «тушинцам» и… казакам. С родственниками всё ясно, бывшие «тушинцы» тоже логично рассчитывали на забвение прошлых грехов. А в чём казачий интерес? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно внимательно к казакам присмотреться. Были запорожцы, но они ушли с поляками или разбойничали по всем городам и весям. Были донцы, часть которых ушла с Заруцким, а часть тоже разбойничала. И были казаки местные, «новые», бывшие боевые холопы и беглые. Выше говорилось, что податься им было некуда, от земли и родной деревеньки оторваны навсегда, под воеводским началом служить нет желания. Да и ответить придётся за всё то зло, что натворили на белом свете. Нужна ли таким сильная государственная власть? Никоим образом. А слабая? Да никакая не нужна, но всё-таки, от слабой можно хоть чего-то добиться. И велика вероятность, что доморощенные казаки, как и городская чернь, поддались на призывы близких к семейству Романовых лиц. Расследования власти не проводили, но факты говорят о том, что казаки массово осаждали в Москве дворы Пожарского и Трубецкого. Более того, сотни вооружённых казаков, выломав двери, ворвались на подворье местоблюстителя Патриаршего престола, Крутицкого митрополита Ионы, требуя выбора царя. А каково было их отношение к посланцам из городов? Об этом можно только догадываться.

Итак, в начале февраля 1613 года царя выбрали, в конце февраля подтвердили и отправили посольство в Ипатьевский монастырь, где в то время Михаил Фёдорович Романов укрывался со своей матерью, инокиней Марфой. В июле состоялось венчание на царство в Успенском соборе Московского Кремля. И началось правление первого представителя новой династии. Под руководством властной матери-монахини Марфы и её племянников, Бориса и Михаила Салтыковых, приходившихся царю двоюродными братьями, имевшими на него огромное влияние и расставлявшими на высокие должности своих родственников. Так, стал боярином Юрий Яншеевич Сулешов, муж Марфы Михайловны, сестры Салтыковых. Не остался без воеводской должности и Борис Михайлович Лыков-Оболенский, бывший член Семибоярщины. Судить бы его следовало за измену, но разве можно так поступить с мужем тётки царя! Вот такой круг лиц складывался вокруг юного царя. Добавим, что вмешивались братья Салтыковы даже в личную жизнь самодержца, клеветой расстроив его женитьбу на Марии Ивановне Хлоповой. Считается, что с избранием на царство Михаила Романова и окончилось продолжавшееся полтора десятилетия Смутное время.

Окончилось ли? Если посмотреть на реальную картину, то однозначно скажем, что нет. К югу от Москвы, в Михайлове, находился не признавший решения Собора Иван Заруцкий. Со своими отрядами он разорял окрестные рязанские и тульские города, проявляя чудовищную жестокость. И всё ещё надеялся посадить на трон «ворёнка». После поражения от царских войск Заруцкий бежал на юг и укрепился в Астрахани. Призвав под свои знамёна волжских казаков, татар и ногаев, он готовился к походу на Казань, Самару и другие волжские города. Не сложилось, в мае 1614 года Заруцкий с Мариной Мнишек и её сыном Иваном бежал из Астрахани на реку Яик, где был 26 июня захвачен в плен после боя на Медвежьем острове. В оковах беглецов доставили в Москву. Заруцкий был посажен на кол, трёхлетний сын Марины Мнишек повешен, а сама она умерла в заточении. В декабре 1614 года через посла, дворянина Фёдора Григорьевича Желябужского, поляков известили, что «Ивашка за свои злые дела и Маринкин сын казнён, а Маринка на Москве от болезни и с тоски по своей воле умерла, а государю и боярам для обличения ваших неправд надобно было, чтоб она жила». Польская сторона посчитала, что Марина Мнишек умерла не своей смертью. Как было на самом деле уже и не узнать, хотя русские историки в начале двадцатого века исследовали все возможные версии. Бытовало также народное предание, что перед смертью Марина Мнишек прокляла род Романовых. Совпадение это или нет, но династия Романовых началась в костромском Ипатьевском монастыре, а закончилась расстрелом в подвале екатеринбургского дома инженера Николая Ипатьева, «Ипатьевском доме».

Разумом, ну скажем, простоватый,

Отрок жил шестнадцати годов.

Может не познал он что когда-то,

А в другом ни в чём не виноватый,

Ну такой, обычный раб Христов.

От беды монашка-мать хранила,

В трудную годину сберегла.

Небосвод. Взошло его светило,

А судьба крутой разгон взяла.

Трон России отроку вручили.

Русский трон. Неведомо кому.

Отрок взял корону молчаливо.

Не поняв, зачем и почему.

Про Ивана Заруцкого сказано с подробностями только потому, что он был широко известным деятелем Смутного времени. Безвестных атаманов «воровских шаек» были десятки, если не сотни. И в эти годы, уже после выбора царя, они грабили и жгли русские города и деревни. Про татарские нашествия и говорить не приходится. Не было на Руси ни одного спокойного года! Специально просмотрел хронику крымско-татарских набегов. Повторяю, каждый год татарские и ногайские набеги! И не только на южные рубежи, в 1615 году татары оставили кровавый след и под Серпуховом, предварительно «повоевав рязанские земли».

В эти же годы продолжалась война России со Швецией и Польшей. И не «где-то там», а на русских землях. Шведские войска короля Густава-Адольфа II три месяца осаждали Псков. Война закончилась перемирием в декабре 1615 года, а потом и подписанием, при посредничестве английского посла Джона Уильяма Мейрика, Столбовского мира. Произошло это в 1617 году. К России вернулись  Новгород, Ладога, Старая Русса и Гдов. К Швеции перешли земли вдоль Невы с рядом городов. Отныне Россия была отрезана от Балтийского моря, отказывалась от претензий на Ливонию и Карелию. Кроме того, разорённая страна выплачивала Швеции огромную контрибуцию. Своих денег для этого не было, пришлось залезать в долги к Лондонскому банку. Понятно, что после этого влияние англичан на русских землях возросло.

С польской стороной дело обстояло ещё хуже. В 1615 году полковник Александр Юзеф Лисовский со своими неуловимыми «лисовчиками» совершил длительный конный рейд по русской земле. Его отряды добрались даже до владимирских и ярославльских городов. Это вдохновило польского короля на Московский поход с целью посадить на русский престол королевича Владислава. И в 1617-1618 годах поход состоялся. Польско-литовское войско королевича Владислава и Яна Кароля Ходкевича, при поддержке двадцати тысяч запорожских казаков Петра Сагайдачного, вторглось в русские земли. Поляки подступали к Троице-Сергиеву монастырю и Калуге, осаждали Москву и даже штурмовали столицу в октябре 1618 года. Об отдельных отрядах, опустошавших окрестности русских городов, и говорить не приходится. Только героическая оборона Москвы не позволила польской стороне добиться своих целей военным путём. Поляки прибегли к переговорам,  и русское правительство было вынуждено на них пойти в крайне невыгодных для себя условиях. В начале 1619 года было подписано Деулинское перемирие на четырнадцать с половиной лет. Россия лишилась огромных территорий, включая Смоленщину. Граница передвинулась далеко на восток. Почти как век с лишним назад, во времена правления Ивана III. Но внешняя угроза отступила, избранный государь сидел на престоле. С этого времени и можно говорить об окончании Смутного времени.

 Олег Волков

(продолжение следует)

• «Победу тоже нужно защищать!»
• Сатирические стихи от Олега Волкова
• "Пронзительные строки последнего письма"
• Ополченец из Однолук (о генерал-майоре Дмитрии Белевцеве)
• «Cредь шумного бала» (как полковник Соковнин себе жену нашёл)
• Прасковья Архангельская из города Болхова
• Александр Анохин из Болхова на фото начала XX века
• Николай Куркин: история одного поиска
• Одеяло (семейная история от Олега Волкова)
• «В огне сражений русские бригады…»