Часть 1. Историческая

Написанные о родном болховском крае очерки нужно было скомпоновать в небольшие сборники. Дело вроде нехитрое, но что, кроме названия, года и своей фамилии, поместить на обложку? Что-нибудь современное не хотелось, а старинное долго не находилось. На ум приходили какие-то мечи, щиты и знамёна. Как на виньетках, которые рисовали в углу старинных карт. Стоп… Вот оно, решение! Есть же старинный план-ландкарта (от слова «Land» - земля) окрестностей Болхова! Старинный, выполнен три века назад русским геодезистом Иваном Хрущовым. Указан город Болхов, сёла, церкви, засеки и даже обозначены звёздочками мельницы. «Всплыл» на просторах Интернета совсем недавно, в 2011 году. Свежо и оригинально, лучшего фона для обложки, пожалуй, и не сыскать...

Сказано - сделано. Сборник «Болхов: время и люди» увидел свет в 2018 году. За ним последовала «Мозаика Болховского края» в трёх частях и другие. Не будет исключением и этот очерк. Место для него уже есть - будущий сборник «Болховская старина. Часть вторая». В нём предполагается разместить материалы о Болхове 18-го века, а Иван Хрущов составил план-ландкарту как раз в это время, точнее в 1724 году.

К географическим картам во все времена люди относились с большим уважением. Их периодически дополняли, создавали новые с учётом научных знаний и технических новшеств. Ими дорожили и берегли как зеницу ока. К известным с эпохи Возрождения морским картам-портуланам, описывающим Средиземное и Чёрное моря, а также восточную околоматериковую Атлантику, даже привешивали свинцовые грузики. Портулан - карта довольно большого размера, приблизительно сто сантиметров на шестьдесят, нарисованная на пергаменте из тщательнейшим образом выделанной овечьей шкуры. В случае возможного захвата корабля врагами портулан выбрасывали  за борт. Свинцовый грузик утаскивал карту и её тайны на дно морское.

Но это всё карты чужеземные. На Руси дело обстояло несколько иначе. В картах острой необходимости не было. Ближнюю округу русичи и так отлично знали, каждую тропинку и каждый овражек. А дальнюю... От татарских набегов Русь закрывалась засеками, через дремучие леса особенно не походишь и не покатаешься. Основными путями служили покрытые льдом реки. И были они хорошо известны. В самом деле, подавляющее большинство русских городов, сёл и деревень выстроено на реках. Достаточно взять ту же Оку, список из двух десятков городов на её берегах впечатляет: Орёл, Калуга, Кашира, Коломна, Касимов, Рязань, Муром, Серпухов, Елатьма, Нижний Новгород и многие другие. А на ближних притоках Оки? Взять тот же Болхов. От города по Нугрю до Оки всего-то семнадцать километров. Зимняя дорога получалась простой и удобной, без буераков и колдобин. А летом трудились на земле и строили, причём, из заготовленного и привезённого зимой леса. К южным и западным морям у Руси выхода не было. К северным морям выход был, плавали русские поморы на судах-кочах на Грумант (Шпицберген) и на Матку (Новая Земля). Ориентировались по звёздному небу и компасу. Эти смелые люди отлично знали ветра северных морей, морские течения и приметы погоды. Но вот представить себе архангельского помора в штормовом море с красивым свитком карты в руках как-то не получается...

29 января 1994 года «Российская газета» сообщила своим читателям, что 7 декабря 1993 года, на Лондонском аукционе Сотбис, российское посольство приобрело за двадцать тысяч семьсот фунтов стерлингов новооткрытую карту Московии, датируемую 1525 годом. Изготовлена она методом ксилографии, размер изображения 46,7 на 33,2 см. Это первая известная печатная карта нашего государства. Удалось установить имя автора - Паоло Джовио (Павел Иовий), приближённый римского папы Климента Седьмого. В 1525 году в Риме побывало русское посольство, посланное Государем и Великим князем всея Руси Василием Третьим (отцом Ивана Грозного). Возглавлял посольство Дмитрий Герасимов («посол Деметрий Эразмий» в латинской версии). Общавшийся с русским посольством Паоло Джовио (Иовий), по рассказам Герасимова и написал в том же году книгу «Посольство Василия, Великого князя Московского к Клименту Седьмому». В ней он описал религию и быт московитов, а также географию Московии и известных Герасимову Швеции и Дании. К книге была приложена и карта-чертёж. Многословная титульная подпись сделана на латыни. Русский перевод: «Карта Московии, по сведениям посланника Деметрия составленная, которые сам он почерпнул от многих, поскольку, по его признанию, среди всех провинций лишь малую долю посетил. Год 1525, месяц октябрь».

К этому времени русское посольство уже покинуло Рим. Материал карты - бумага ручного литья с филигранью (водяным знаком) «якорь в круге с шестилучевой звездой», который использовался в 1508-1515 годах. Координатная сетка и масштаб отсутствуют. Книга была известна, но самой карты при ней не было. Одно лишь упоминание о её изготовлении. И вот, спустя почти пять веков, карта нашлась в частной коллекции. Сейчас она хранится в РГАДА: фонд 192, опись 6, № 963. А в библиотеке Святого Марка в Венеции хранится схожий экземпляр карты, обнаруженный в 2005 году. Ряд деталей даёт основание полагать, что «московский» экземпляр более ранний. В целом документ оставляет двойственное впечатление. С одной стороны, он первый печатный, а с другой… Думается, что далеко не всё рассказал Дмитрий Герасимов в Риме. Он знал о своей стране, без всякого сомнения, гораздо больше. Но не всё мог государственный человек поведать врагам православия. А так вроде и общался дипломатично, а в итоге выгоды иноверцам никакой.

Шли годы. Русское государство шагнуло до Урала и далее в Сибирь, велись войны в прибалтийских землях, на Нижнем Дону росли казачьи поселения. По царскому велению в единственном экземпляре была составлена карта, так называемый Большой Чертёж. Василий Никитич Татищев полагал, что это событие произошло при Иване Грозном, а Николай Михайлович Карамзин склонялся к тому, что карту составили при сыне Ивана Грозного, Фёдоре Иоанновиче. Мотивировал он тем, что на карте нанесены города Курск и Воронеж, построенные уже после смерти грозного царя. Кто из них прав? Название Курск и Воронеж могли нанести и на уже готовую карту. Да и никто из историков эту карту в глаза не видел. Пришла она в ветхость, обновлялась, а в смутные времена и вообще пропала. Но остались описания карты, так называемая «Книга Большого Чертежу» (КБЧ). Самое известное описание, выполненное Афанасием Мезенцовым, датируется 1627 годом. Изучением географии этого документа занимались русские и советские историки. Кстати, один из основоположников русской исторической географии был уроженцем города Болхова. Это русский историк Николай Павлович Барсов (1839-1889).

Вот строки о Болхове в Книге Большого Чертежу: «… А ниже реки Зуши с левые стороны, пала в Оку река Нугрь от Зуши верст в восемь. А река Нугрь вытекла по Карачевской дороге выше Болхова верст за двадцать и болши ис под Свиные дороги, а на реке на Нугре город Болхов, от Мценска тридцать верст. От Белева до Болхова сорок верст. От Болхова до Карачева восемьдесят верст. От Козельска до Болхова семьдесят верст. Болхов на реке на Нугри. Нугрь пал в реку Оку. От Болхова пятьдесят верст от Орла».

Текст приведён в редакции 1627 года, орфография документа сохранена. Исток реки Нугрь находится между деревнями Коськово и Студенка Хотынецкого района Орловской области. Но это в наши дни, до революции Болховский уезд по площади в два с лишним раза превосходил нынешний Болховский район. Деревня Студенка (владельцы Соковнины) и сельцо Каськова (владельцы Сомовы и Ржевские) входили в его состав.

Во время Второго Азовского похода Пётра Первого в 1696 году артиллерийский капитан девятой флотской роты Яков Брюс составил карту от Москвы до Малой Азии. При этом он пользовался измерениями первого командира Преображенского полка Юрия фон Мендгена («Юрья Фамендин», как дружески называл его царь). За это капитан был произведён в полковники. Впоследствии Яков Вилимович Брюс стал генерал-фельдмаршалом, реформатором русской артиллерии, учёным, дипломатом и крупным государственным деятелем. Он внёс большой вклад в дело развития военного образования в России. Труд Брюса-Менгдена Пётр Первый взял с собой в заграничный вояж и в Амстердаме по заказу русского царя карту отпечатали в 1699 году. Впечатляет скрупулёзное отображение на ней рек с многочисленными притоками. Это ещё раз подтверждает, что в Русском Царстве водные пути государства знали очень хорошо. Город Болхов и река Нугрь на карте Брюса-Менгдена обозначены.

Часть 2. Практическая

 Пришла пора рассказать о ландкарте окрестностей Болхова, составленной в 1724-1729 годах Иваном Хрущовым. Удивили названия географических объектов. Русский картограф составляет карту русских земель по указанию русского же начальства для внутреннего употребления и подписывает с непонятной целью названия русских города, сёл и рек по-французски. Зачем? И вторая странность. Оказывается, что эта карта наряду с многими другими ныне хранится … в Париже. Выложена на сайте Национальной библиотеки Франции «BNF Gallica» 24 октября 2011 года. Размер 72 на 60 сантиметров. Всего выложено восемь карт Ивана Хрущова. Кроме Болхова он провёл съёмку Белёва, Курска, Рыльска, Болховца, Карпова, Хотмыжска и Севска. Надпись над каждой картой - «par Ivan Krouchtchov», что переводится «по Ивану Хрущову». Выходит копия? Просмотрел карты других русских геодезистов этого времени в немалом числе. Картина такая же самая. Явно прослеживается французский след. Как такое вышло? И почему выложили в 2011 году? Не раньше и не позже. Попробуем разобраться...

Сначала о самом процессе создания карт русских земель. 28 февраля 1720 года вышел Генеральный регламент. В 58 главах подробнейшим образом были расписаны задачи для функционирования государства. В главе «О ландкартах или чертежах государевых» предписывалось «...каждому коллегиуму для сведений и известий о состоянии государства и о принадлежащих оному провинциях» иметь «...генеральные и партикулярные ландкарты или чертежи, которые по времени (т.е через некоторое время,-О.В) изготовлены быть имеют» и в которых должны быть описаны «...все границы, реки, города, местечки, церкви, леса и прочее». Но это уже в 1720-м году, при проведении государственной реформы. А ранее были неоднократные обращения к Петру Первому вышеупомянутого Якова Брюса о необходимости развития в России картографического дела. Он указывал на вред, который приносит государству отсутствие географических карт. Пётр Первый приказал президенту Адмиралтейств-коллегии, генерал-адмиралу Фёдору Матвеевичу Апраксину, «… некоторое число людей выбрав, таким образом в географических действиях обучить велеть, чтоб в каждую провинцию по два человека для снимания оной отправлены быть могли, дабы из сочинённых ими партикулярных карт после сделать генеральную карту».

Строки документов понятны, но где найти людей, да и качественно их обучить? В Навигацкой школе (открыта в Москве в 1701 году) геодезию как отдельный предмет не изучали, но полученные знания в области математики и астрономии позволяли освоить производство расчётов для определения географических координат местности. Этого было, конечно же, маловато, и в Морской академии (открыта в Санкт-Петербурге в 1715 году) появился дополнительный геодезический класс из трёх десятков учеников. Руководил им шотландский профессор Генри Фарварсон, на русский манер называемый Андреем Даниловичем. Приглашённый в 1698 году Петром Первым, он в том же году прибыл в Москву и с головой окунулся в дела создаваемой Навигацкой школы, где и трудился до своего перевода в 1716 году в Санкт-Петербургскую Морскую академию. Прибыл он один или «захватил» с собой способных учеников для обучения их геодезии? Точного ответа пока нет. Как нет и списка первых учеников-геодезистов Морской академии, встречаются лишь отдельные фамилии. Кто из первых геодезистов окончил Навигацкую школу, а кто Морскую академию? Достоверно это уже и не установить. В Санкт‑Петербургском архиве военно-морского флота (РГА ВМФ) сохранились отрывочные сведения об Иване Хрущёве. Написано, что в 1715 году учителя Навигацкой школы отметили тех учеников, которые «в практику годны». Среди намеченных к практической работе указаны будущие геодезисты князь Иван Шехонский, Иван Хрущов, Фёдор Молчанов (РГА ВМФ, фонд 176, дело 106, листы 1344-1347). Последовало ли дальнейшее обучение Ивана Хрущова уже в Морской академии? Очень даже возможно, но пока документального подтверждения этому найти не удалось. В Санкт-Петербург Иван Хрущов в любом случае приезжал перед отправкой на места выполнения геодезических работ. По сложившейся практике после обучения геодезисты поступали в распоряжение Адмиралтейств-коллегии, где получали необходимые инструменты, расходные материалы и выполняли задания.

9 декабря 1720 года года вышел указ Петра Первого о направлении геодезистов. В нём говорилось: «Учеников, которые в Санктпетербургской академии геодезию и географию обучили, тех послать в губернии для сочинения ландкарт, а жалованье оным давать тех губерний из доходов, против других их братьи по 6 рублев человеку в месяц». И завертелась государственная машина! Документы об этом сохранились в Российском государственном архиве древних актов (РГАДА): фонд 248 «Сенат и его учреждения», опись 18, ед.хр №1201 «Реестр дела, произведённого в 1720-1732 годов об описании губерний и провинций геодезистами и о сочинении ланткарт». В деле есть доношение от 14 декабря 1720 года обер-прокурора Сената Григория Григорьевича Скорнякова-Писарева, одновременно в это же время руководившего и Морской академией, о царском именном указе. Далее следовал сенатский приговор, посылка указа в коллегии, губернии и провинции для исполнения. 4 января 1721 года последовало доношение Григория Скорнякова-Писарева о прогонах и рассыльщиках для посылаемых в губернии геодезистов. Прогоны - это проездные деньги, а рассыльщики (курьеры) - это представители низшего звена административного аппарата на местах. Обычно они выбирались из посадских людей в порядке государственной службы сроком на один год. Губернаторы и воеводы обязывались обеспечить геодезистов транспортом, следить за тем, чтобы геодезисты «...без дела не были и даром жалованья не брали». Составленные карты отправлялись в Сенат секретарю Ивану Кирилловичу Кирилову. Он и возглавил работы по созданию ландкарт уездов, а впоследствии и всего государства.

Вышеупомянутый профессор Андрей Данилович Фарварсон снабдил геодезистов инструкцией. Они были должны, прибыв в уездный город, определить его широту, а далее идти по дорогам, идущим от него к границам уезда. По пути измерялись расстояния между населёнными пунктами, и определялась широта мест пересечения этих дорог с уездной межою. Расстояния измерялись особой «мерительной цепью», изготовленной из железа, её длина составляла 30 саженей. Видов сажени на Руси было несколько, в описываемое время сажень равнялась семи английским футам, а по-современному - 213 сантиметрам. Для определения горизонтальных углов и направлений пользовались астролябией. Широту места определяли по Солнцу и другим светилам с помощью квадранта. Астрономические определения долгот из-за недостатка оборудования и сложности расчётов не проводились, использовались правила так называемого «мореходного счисления».. Все результаты заносились в особые полевые журналы, после обработки записей которых и появлялась на свет карта уезда. Она отправлялась в столицу, а геодезисты с мерительной цепью, квадрантом и астролябией должны были двигаться дальше.

На смену известной с давних-предавних времён астролябии в наши дни пришли более совершенные измерительные устройства, да и само слово основательно подзабылось. Разве что встречается иногда в книгах литературных классиков: Куприна («Река жизни»), Герцена («Былое и думы»), Добролюбова («Первые годы царствования Петра Великого»). С астролябией в руке в Старгород вошёл Остап Бендер из «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова, а к обеду продал её слесарю за три рубля. «… - Сама меряет,- сказал молодой человек, передавая астролябию покупателю, - было бы что мерять». А дед Щукарь из «Поднятой целины» Михаила Шолохова разразился тирадой на свою жену, предложившую ему поесть свежие огурчики с кислым молоком: «- Свежие огурчики да на них кислое молоко? Ты начисто одурела, старая астролябия! Ты что же хочешь, чтобы я весь свой авторитет растерял?». Но это всё так, к слову, а пока у нас впереди грандиозные планы царя-реформатора и выпускники-геодезисты Морской академии. Последние указания и наставления перед дорогой.

И вот отправились в шесть губерний 12 геодезистов. В Московскую, Киевскую, Нижегородскую, Рижскую, Архангельскую и Казанскую. Следует сказать, что и до них выезжали коллеги, начиная с 1717 года, на съёмочно-картографические работы. Вплоть до Сибири и Камчатки. Но такая массовая отправка, да ещё и по государеву указу, случилась впервые. Интересующий нас Иван Хрущов вместе с товарищем, Борисом Батуриным, отправился работать в Киевскую губернию. Здесь следует сказать, что в описываемое время никакой Украины и в помине не было. В 1719 году Киевскую губернию, образованную в 1708 году, разделили на четыре провинции: Белгородскую, Киевскую, Орловскую и Севскую. В 1728 году из Белгородской, Севской и Орловской провинций организовали Белгородскую губернию. Вот на этой огромной территории и протекала деятельность геодезистов Хрущова и Батурина. Курские краеведы написали, без указания источника, что оба они были в офицерских чинах. Подтверждения этому я лично пока не нашёл. Один из самых способных геодезистов, Аким Фёдорович Клешнин, с 1720 года преподававший в Морской академии, удостоился звания подпоручика лишь в 1737 году. Вряд ли его питомцы могли получить офицерское звание, опередив своего учителя на полтора десятка лет. Удалось найти в РГАДА (фонд 248 «Сенат и его учреждения»; опись 18; ед.хр №1201) четыре записи под №56, 57, 72 и 74. в которых упоминаются Иван Хрущов и Борис Батурин. Привожу их с сохранением орфографии: №56 от 24.02. 1724 : «Отписка Севской провинции о присылке в Сенат ландкарт и описи г.г. Карачев и Кромы, сочинённых геодезистами Хрущовым и Батуриным. И при том требуют оным геодезистам бумаги и прочего». №57 от 28.02.1724: «Копия приговора о присылке в Севскую провинцию указа о делании ландкарт на александрийских листах, а не в тетрадях. О том же отписки указам в Севскую провинцию, в Адмиралтейскую коллегию». №72 от 12.08.1728: «Доношение Белгородской губернии о требовании указа о даче обретающимся в той губернии геодезистам Хрущову и Батурину жалования». №73 от 19.08.1728: «Доношение геодезиста Хрущова о том же». Упомянутая «александрийская бумага» - это сорт дорогой привозной бумаги, используемый для изготовления рукописных книг, государственных документов, а позже для печатания дорогих малотиражных изданий.

На пути первых геодезистов встало немало трудностей и лишений. Далеко не всё было гладко. Были ошибки и досадные упущения. На них учились, они исправлялись, Россия неуклонно шла по пути создания картографической службы. 24 января 1732 года Адмиралтейская коллегия докладывала в Сенат, что «для улучшения генеральных ландкарт и для описи лесов в губерниях и провинциях и в протчих местах» числилось 111 геодезистов.

Часть 3. Французский след

Попробуем разобраться с пресловутым «французским следом» при публикации многочисленных карт русских геодезистов. И с картой окрестностей Болхова, выполненной Иваном Хрущовым, в том числе. Довольно быстро выяснилось, что один приглашённый в Россию французский учёный длительное время русские карты копировал и потихоньку переправлял их в далёкую Францию. На копиях все названия писались на французском языке, что вполне логично. И уже в наши дни, точнее в 2011 году, их выложили на сайт «Galliсa» для свободного доступа. Сразу возникает желание обвинить француза во всех грехах. До шпионажа включительно. Кстати, так и поступили авторы ряда публикаций. Но так ли всё однозначно?

Французского учёного звали Жозеф Николя Делиль, на русский манер - Осип Николаевич. Факты его биографии в различных публикациях изложены по-разному. Например, братьев у Жозефа Николя Делиля было то ли трое, то ли целых десять. Как вам разница? И не поймёшь, кто из них родной, а кто сводный. И это далеко не единственный пример, хватает в биографии учёного допущений и предположений. Правду после кропотливых поисков наверняка можно отыскать во французских источниках. Но добраться до них сейчас вряд ли получится. Поэтому пишем на основании доступных документов. Ну и не обойтись, конечно, без своих версий, лишь бы они выглядели корректно и логично.

Жозеф Никола Делиль родился 4 апреля 1688 года в парижской семье Клода Делиля и Шарлотты Николь Милле де Ла Крайер. Мать была дочерью адвоката, а отец родился в семье врача из Лотарингии. Клод Делиль получил юридическое образование и некоторое время трудился на адвокатском поприще, занимаясь на досуге историей и географией. Позже это увлечение переросло в основную профессию. Он стал известным историком, оставившим после себя семитомную всеобщую историю и многочисленные работы по географии. В те далёкие времена картина мира пестрела многочисленными «белыми пятнами», и картография как наука делала первые робкие шаги. Клоду Делилю удалось привлечь к работе и своих сыновей. Достоверно известны четверо братьев Делиль: Гийом (1675), Симон (1676), Луи (ок. 1685) и Жозеф (1688). В некоторых публикациях Гийома и Симона называют сыновьями Клода Делиля от первого брака с уроженкой Лотарингии Мари Милен, скончавшейся при родах. Гийом и стал главным помощником отца в географических изысканиях, Симон выбрал историю. Годы спустя к ним присоединились и младшие братья, обучившиеся черчению географических карт и работе с историческими документами. Отличительной чертой всех Делилей было упорство и трудолюбие.

Жозеф Никола Делиль получил образование в известном парижском Колледже Мазарини (по-французски слово «колледж» пишется без буквы «д»). Он мечтал о путешествиях и даже попытался получить место королевского землемера на острове Мартиника в далёкой Вест-Индии. Но случилось событие, которое изменило юношеские мечты. В год окончания колледжа (1706) в Париже наблюдалось солнечное затмение. Увиденное 12-го марта поразило Жозефа. А когда выяснилось, что подобное можно не только видеть, но и предугадывать с помощью математических методов, то его восторгам не было границ. Отныне астрономия стала для Делиля делом всей жизни.

Старший брат Жозефа, Гийом Делиль, заслуженно считается «отцом современной географии». Именно он внедрил в практику точного определения координат объекта астрономические измерения долготы и широты. Это новшество удалось осуществить благодаря учёбе у знаменитого астронома Джованни Кассини, приглашённого французским королём из Италии и возглавившему создаваемую Парижскую астрономическую обсерваторию. У Кассини обучались Клод и Гийом Делили, а Жозеф стал последним и самым любимым учеником итальянца. Он освоил математические премудрости и помогал учителю в составлении многочисленных расчётных таблиц. Постепенно, приобретая на заработанные личные средства приборы, Жозеф Делиль обустроил собственную обсерваторию. Всю последующую жизнь он вёл систематические астрономические наблюдения, а также занимался физикой, оптикой, картографией и метеорологией. В 1714 году Жозеф Делиль стал членом Парижской академии, а несколько позднее все крупнейшие академии Европы приняли его в свои ряды.

Но не всё было гладко и мирно. В те годы во Франции не обошлось без разногласий между приверженцами Исаака Ньютона (ньютонианцы) и сторонниками идей Рене Декарта (картезианцы). Делиль относился к первым ньютонианцам, а родственники скончавшегося в 1712 году Джованни Кассини, были убеждёнными картезианцами. Потомки Кассини на долгие годы захватили высшие должности во французской астрономии (до 1793 года!) и Делиля «не жаловали». Что это было? Научная принципиальность? Или элементарная многолетняя зависть к талантливому и трудолюбивому учёному? Может, покойный Джованни Кассини слишком часто ставил Делиля в пример своим сыновьям? Разобраться сложно, но известно, что реализовать многочисленные астрономические идеи Жозефу Делилю не удавалось. Переключался на выполнение других работ. Спасало трудолюбие и широта научных интересов. Дело находилось всегда. Так проходили годы.

Олег Волков

(окончание следует)

• «Победу тоже нужно защищать!»
• Сатирические стихи от Олега Волкова
• "Пронзительные строки последнего письма"
• Ополченец из Однолук (о генерал-майоре Дмитрии Белевцеве)
• «Cредь шумного бала» (как полковник Соковнин себе жену нашёл)
• Прасковья Архангельская из города Болхова
• Александр Анохин из Болхова на фото начала XX века
• Николай Куркин: история одного поиска
• Одеяло (семейная история от Олега Волкова)
• «В огне сражений русские бригады…»