Начало

Во время второго зарубежного путешествия в Западную Европу Пётр Первый посетил и Францию. Это произошло в марте-июне 1717 года. И в различных публикациях указывают, переписывая друг у друга, что именно тогда царь пригласил Жозефа Николя Делиля на работу в Россию. И потом учёный приехал в Санкт-Петербург. В феврале 1726 года. Ничего не смущает? Что-то уж больно долгонько добирался в Россию астроном. Без малого девять лет. Российский император к этому времени уже скончался. Так было приглашение или не было? Попробуем разобраться.

В воспоминаниях современников сказано, что 18 июня 1717 года Пётр Первый пригласил к себе главного королевского географа Гийома Делиля и долго с ним беседовал. Встреча состоялась в расположенном рядом с Бастилией отеле Ледигьер. Вот как об этом написал Андрей Андреевич Нартов в брошюре «Путешествие Его Величества в Париж»: «18 июня (буквально перед отъездом из Парижа, - О.В) государь позвал к себе главного географа Делиля (то есть Гийома Делиля, - О.В). Очень долго разговаривал с ним о положении и пространстве своей империи, состояние которой Его Величество лучше всех и подробнее ведал. Для вящщаго изъяснения велел принести два чертежа, на которых показывал ему все границы и особливо положения новыя крепости для обуздания татар». Речь шла о картах Каспийского моря и прилегающих к нему территориях. Под татарами подразумевались многочисленные племена и народы южных и восточных окраин России. Вспомним, что расположенная недалеко от Оренбурга Белогорская крепость, в которую приехал служить Петруша Гринёв в пушкинской «Капитанской дочке», противостояла «башкирцам и киргизцам»: «...башкирцы народ напуганный, да и киргизцы проучены», - говорил комендант крепости Миронов. О казахах, как о народе, тогда и слыхом не слыхивали. А иностранцы, те вообще всех подряд коренных жителей российских окраин называли татарами, а неоглядную территорию Тартарией.

Во время пребывания в Париже Пётр Первый посетил и астрономическую обсерваторию, причём трижды:12 мая, 19 мая и 17 июня. Показывал её гостю и давал необходимые разъяснения Жак-Филипп Маральди, племянник директора обсерватории Жака Кассини (сын покойного Джованни Кассини). Кстати, у Жака Маральди в описываемое время Жозеф Делиль учился и работал. Сомнительно, чтобы ему предоставили возможность на встрече с русским царём «прыгнуть поперед батьки». Вот собственно и всё, ни одного слова о встрече и приглашении на работу в Россию Жозефа Николя Делиля. Лишь робкие предположения о теоретической возможности встречи учёного с русским царём. О приглашении же ни слова. Может, Жозеф сопровождал своего старшего брата Гийома и тот замолвил за него словечко?

Луи де Ливруа, герцог де Сен-Симон, в своих «Мемуарах» написал, что, покидая Париж, Пётр Первый заметил: «Город сей рано или поздно от роскоши и необузданности претерпит великий вред, а от смрада вымрет».

В последующие годы Жозеф Николя Делиль преподавал математику в Коллеж де Франс, похоронил отца в 1720-м, производил съёмку французского побережья в районе Бретани, встречался в Англии с Исааком Ньютоном и Эдмундом Галлеем. А потом принял предложение приехать на работу в создаваемую Петербургскую Академию наук. Детали принятия этого решения можно опустить, но видимо, не обошлось без участия будущего секретаря академии Иоганна Даниэля Шумахера. Последний как раз в начале 20-х годов колесил по Европе, выполняя поручение Петра Первого по подбору и приглашению иностранных учёных в Россию. Возможно, и участие русского посла во Франции Бориса Ивановича Куракина, царского свояка, отлично знавшего семью Делилей. Контракт на работу подписан 8 июня 1725 года. Должность - академик по кафедре астрономии, годовое жалованье - 1800 рублей в год. Следует отметить, что для подписания такого контракта учёному требовалось получить согласие французского короля. Но не просто же так, взять да и подать королю прошение? Кто-то из самых верхов французской власти должен был поддержать Делиля. Возможно, что протекцию оказал Филипп Орлеанский, регент при французском малолетнем короле. Он в пору своей молодости постигал науки под руководством Клода Делиля и впоследствии был благосклонен к членам семьи своего учителя. Sest la vie...

В феврале 1726 года Жозеф Николя Делиль приехал в Санкт-Петербург. Его сопровождали мастер по изготовлению астрономических инструментов Пьер Виньон, старший брат Луи Делиль де ла Кройер и жена Жозефа Николя Делиля, носившая прямо-таки новозаветное имя Мария Магдалина (урождённая Ле Дануа). В некоторых источниках сказано, что она приехала в октябре 1726 года.

В Санкт-Петербурге Делиль приехал не с пустыми руками. Он привёз с собой самые современные астрономические инструменты и тщательно разработанную программу работ. Учёный обустроил астрономическую обсерваторию, разместив её в здании Кунсткамеры. Да и жил Делиль в городе на Неве не на Васильевском острове, где в своём большинстве проживала французская диаспора, а в самом здании Кунсткамеры. В буквальном смысле словосочетания астроном «жил на работе». Лично и с учениками провёл множество наблюдений. Среди учеников Жозефа Николя Делиля Андрей Дмитриевич Красильников, Никита Иванович Попов, Христиан фон Винсгейм и Михаил Васильевич Ломоносов. Целая плеяда! С именами этих учёных и связано становление отечественной астрономии. Жаль только, что имя их наставника у нас вспоминают редко.

Вот описание Жозефа Николя Делиля: «...он был высоким, довольно хорошо сложенным, его физиономия отражала живость ума и мягкость характера, он был весёлым от природы и постоянные занятия нисколько не изменили этого качества. Он умел приправлять беседу шутками, казавшимися ему не столь обидными».

Жозеф Делиль ввёл в повседневную практику проведение систематических метеорологических наблюдений и выступил с предложением по созданию Географического департамента при Академии наук. Это было необходимо для выполнения важнейшей государственной задачи - создания Генеральной карты Российской империи. До этого времени в России не было ни одной карты с градусной сеткой. Одних геодезических измерений было недостаточно, следовало собрать их воедино, произвести привязку с учётом достижений науки. Делиль специально разработал картографическую проекцию («Делилева равнопромежуточная коническая проекция»), наиболее подходящую для широко раскинувшейся России.

И отдельные ландкарты, составленные русскими геодезистами, стали поступать из Сената в Географический департамент. Качество многих из них, в силу целого ряда причин, было не на должной высоте. Требовалось исправление: приведение к единому виду, уточнение долготы и широты основных пунктов и многое-многое другое. Эта масштабная работа требовала не только времени, но и значительных усилий.

Время было непростое. И всегда-то в России хватало сложностей, но первая половина 18-го века выделяется особо. После смерти Петра Первого в январе 1725-го года в результате дворцового переворота петровские «птенцы-вельможи» возвели на трон его супругу Екатерину. Всё время короткого царствования новой императрицы реально правила группа сановников во главе с Меншиковым. После кончины Екатерины Алексеевны в 1727 году престол, опять же не без дворцовых интриг, передали малолетнему внуку Петра Первого, Петру Второму. Его недолгое царствование тоже прошло аналогично. Разве что Меншикова бывшие соратники скоренько сместили, обвинив в государственной измене вкупе с казнокрадством. И без суда со всем семейством отправили в ссылку. Позже, в 1730 году, на российский престол с большим шумом взошла племянница Петра Первого, Анна Иоанновна. При ней пострадали многие члены самых известных фамилий и появились новые, в основном, иноземные, фавориты. Объединяло все эти царствования процветание кумовства, казнокрадства и мздоимства. Государственная казна скудела день ото дня. Дошло до того, что при Екатерине Первой правительство вернулось к старой практике работы канцелярских служащих в городах «без жалования». Взамен официально позволялось получать так называемую «акциденцию от дел», то есть фактически взятку с любого рассматриваемого вопроса. И понеслось! Деньги шли в основном в карманы чиновников всех мастей, а государственные интересы отходили на второй план. Понятно, что при таких реалиях посылаемые во все концы страны геодезисты терпели большие материальные лишения. Ведь по петровскому указу 1720 года жалованье им надлежало давать именно из губернских доходов. С оборудованием для инструментальной съёмки порой бывало совсем плохо. Но упорно шли и шли по российским просторам выпускники Морской академии. Зимой и летом, в стужу и зной. Очередные тридцать саженей, отметка и снова разматывалась измерительная цепь. И опять вперёд… Готовые результаты своих трудов геодезисты неведомыми путями переправляли в столицу обер-секретарю Сената Ивану Кирилловичу Кирилову. От него, как упоминалось выше, карты и рабочие журналы поступали в Географический департамент к Делилю для их последующего исправления и уточнения. Окружение очередных правителей России поторапливало. В общем, всё как всегда. Итогом масштабной работы геодезистов стала Генеральная карта Российской империи, изданная Иваном Кириловым в 1734 году. В это же время вышли в свет и выпуски Атласа России. Но их качество большой точностью не отличалось. Так, например, для полуострова Таймыр места на карте не нашлось, как и для восточного побережья Новой Земли. Сахалин и Крым вообще не узнать, а города Брянск и Карачев «уехали» к югу от Орла. Но всё-таки это была первая российская карта с градусной сеткой. Иван Кириллович Кирилов покинул Санкт-Петербург в 1734 году, по велению императрицы Анны Иоанновны возглавив Оренбургскую экспедицию. Отечественная картография полностью перешла в руки академика Жозефа Николя Делиля, совмещавшего это грандиозное дело с работой в Петербургской Академии наук. В непростых условиях протекала его научная деятельность. Он волею обстоятельств оказался втянут в многолетнюю борьбу первых российских академиков с секретарём Петербургской Академии небезызвестным Иоганном Даниэлем (Иваном Даниловичем) Шумахером. Последний излишне предавался администрированию, пристраивал родственников на хорошо оплачиваемые должности и не забывал о собственном кармане. Даже попадался на масштабной растрате казённого спирта. Как-то мелковато для секретаря Академии наук. Но так было, из песни слова не выкинешь. Академики же и адьюнкты (помощники) отстаивали определённую независимость в научной работе. Кстати, одним из адьюнктов в эти годы был молодой Михаил Васильевич Ломоносов.

В исторической литературе как-то сложилось, что царствование Анны Иоанновны принято изображать исключительно в тёмных тонах. Это не совсем так. Рамки нашего повествования не позволяют рассказать подробно о свершениях в эти годы. Но достаточно вспомнить хотя бы Великую Северную экспедицию (1733-1743 годы). Небывалый прорыв в российской географии! Кстати, в ней принимал участие Луи де ла Кройер, старший брат Жозефа Никола Делиля. Из Охотска на пакетботе «Святой Павел» под командованием Алексея Ивановича Чирикова (окончившего Навигацкую школу в 1715 году и Морскую академию в 1721), он принял участие в плавании к берегам Северной Америки. 10 октября 1741 года учёный скончался от цинги и был похоронен в Петропавловске-Камчатском.

Жаловала Анна Иоанновна и астрономию: «...А в вечеру показывал прежде помянутый господин профессор Делиль разныя Астрономические обсервации (наблюдения, - О.В), причём, Ея Величество между прочими на Сатурна с его кольцом и спутниками через Невтонианскую трубу (телескоп, - О.В), которая на 7 футов длиною (2,1 метра, - О.В) была, смотреть изволила. Ея императорское Величество объявила о сем своё всемилостивейшее удовольствие и приказала, чтоб как Физическия, так и Астрономическия инструменты, для продолжения таких обсерваций при дворе Ея Величества оставлены были» («Санкт-Петербургские ведомости» от 3 марта 1735 года, стр. 4.

С воцарением Елизаветы Петровны для Академии наук наступили не лучшие времена. Это если сказать мягко. Шумахер оставался на своём посту. Президентом Академии был назначен Кирилл Григорьевич Разумовский, младший брат фаворита (и возможно, тайного супруга) императрицы, Алексея Григорьевича Разумовского. Из родственных побуждений старший брат и вызвал в Санкт-Петербург из небольшого села Лемеши на Черниговщине младшего брата и других своих родственников. Кириллу Розуму (Разумовским он стал позднее) было всего четырнадцать лет. Грамотой «гарный хлопец», разумеется, был не обременён, как, впрочем, и другими знаниями. Отдавать его учиться в России было просто нереально из-за возможной огласки личных достоинств. Алексей Разумовский выход нашёл. Он отправил младшего брата за границу в годичный гран-тур по Европе в сопровождении адъюнкта Академии наук Григория Теплова. Во время этой поездки юный Кирилл якобы инкогнито (!) посещал лекции в Гёттингенском университете. Сколько было этих лекций? По каким дисциплинам? И были ли они вообще? Внятного ответа нет до сих пор. Но представить возможность получения знаний в саксонском университете без владения немецким языком и латынью просто немыслимо. И вот этот отрок в шестнадцать лет возводится в графское достоинство и становится обер-камергером, «Вашим Высокопревосходительством». А в восемнадцать лет получает новое назначение. В мае 1746 года Кирилл Григорьевич возглавил... Санкт-Петербургскую Академию наук. Вот так «подарок» шокированным учёным!

Понятно, что свежеиспечённый президент ответственно руководить Академией наук попросту не мог. Вся реальная власть оказалась в руках вышеупомянутого секретаря Шумахера, развернувшегося во всю силу (вплоть до своей смерти в июне 1761 года). Жозеф Никола Делиль принимает решение покинуть Академию и вернуться во Францию. Этому способствовало несколько причин: смерть жены (умерла в 1747 году и похоронена в Санкт-Петербурге, брак был бездетным), сокращение финансирования работ и ухудшение отношений между Россией и Францией. Вспомним, что в 1748 году вообще произошёл разрыв (на целых семь лет!) дипломатических отношений между странами. В такой ситуации Делиль конечно же не мог даже рискнуть обратиться к французскому королю за одобрением на подписание нового контракта с Академией.

В начале 1747 года учёный уволился, передал дела и академическую обсерваторию профессору Христиану фон Винсгейму. Вскоре Делиль через Ригу уехал во Францию. «Санкт-Петербургские ведомости» сообщили об этом на четвёртой странице номера от 20 февраля 1747 года в графе «Об отъезжающих». Всё ранее привезённое и созданное астрономическое оснащение обсерватории осталось в России. С 24 марта 1747 года Жозеф Николя Делиль числился иностранным почётным членом Петербургской Академии наук с пенсией 200 рублей в год. А 25 июня 1748 года он этого звания лишился, «за незаконную пересылку во Францию русских карт и насмешливые выражения в адрес Петербургской Академии наук». Причём, о «насмешливых высказываниях» узнали из частного письма. В увидевшей свет в Париже в 1915 году биографии Делиля (автор Альбер Инар, «Albert Isnard») сказано, что, перед отправлением в Россию, Делиль получил поручение французского правительства «заниматься географическими работами, из которых Франция могла бы извлечь пользу». И якобы пересылал во Францию географические материалы на имя главы почтового ведомства. От последнего материалы попадали в руки морского министра графа Морепа.

Возникают вопросы: 1) Мог ли состояться разговор с Морепа? 2) Снимались ли копии с карт русских геодезистов? 3) Пересылались ли они во Францию? 4) Каким образом? 5) Как к этому относиться? Ответы на эти вопросы: 1) Разговор с Жаном-Фредериком Фелиппо, графом де Морепа, государственным секретарём по делам военно-морского флота Франции (с 1723 по 1749 год) вполне мог состояться. Франция обладала большим флотом, её корабли бороздили просторы далёких морей. Потребность в картах несомненная, в начале 18-го века поверхность нашей планеты изобиловала «белыми пятнами». Только вот был этот разговор наверняка конфиденциальным и детали до потомков не дошли. Да и до конкретики было далековато. Отлаженной картографической службы в России на тот момент не было. 2) Копии с карт первых русских геодезистов снимались однозначно. Невозможно работать с одним единственным оригиналом. Вспомним, что геодезисты представляли в Географический департамент составленные карты и рабочие журналы измерений. Вот и создавали копии. Сверяли, поправляли, состыковывали в единое целое. 3-4) Копии карт во Францию пересылались. Причём в числе немалом, сотнями. Скорее всего дипломатическими каналами. Случайные оказии, вполне возможно, тоже могли иметь место. А вот почте не особенно доверяли, русская история пестрит случаями незаконной перлюстрации почтовой корреспонденции. 5) Как относиться? Можно эмоционально, приклеивая ярлыки, а можно эмоции несколько и охладить. География была очень молода, и учёные старались отыскать и представить обществу ранее неведомое. Создавали многочисленные атласы. Каждый старался отличиться, чтобы именно его атлас выглядел наиболее полным. Отсюда и заимствования, вплоть до банальных краж. Но в случае Жозефа Делиля картина несколько другая. Он лично вложил в дело создания карт свой ум, знания, нервы и силы. На протяжении двух десятков лет. А в экспедиции Беринга-Чирикова скончался от цинги его брат Луи. И такие материалы брат должен был отбросить? Нет, конечно. И копии карт вместе со своей богатой коллекцией античных римских и греческих монет, а также этнографическими материалами Жозеф Никола Делиль вывез во Францию.

Повторяю, география была молода, и заимствования, вплоть до кражи и шпионажа, применялись повсеместно. Ну не с российскими же картами бороздили южные моря Михаил Петрович Лазарев на шлюпе «Мирный» и Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен на шлюпе «Восток», открывая в 1820 году Антарктиду! И не за найденную лошадь невзрачного облика Николай Михайлович Пржевальский удостоился российских орденов и звания генерал-майора Генерального (!) штаба. За пять экспедиций в Центральную Азию отмечен, за проведение инструментальной съёмки местности, астрономические и другие исследования. С хорошо вооружённой охраной из лучших стрелков, имевших боекомплект в 16 тысяч патронов. Нарушая границы. Лишь в столицу Тибета, Лхасу, путь иностранцам был закрыт под страхом смерти. И две сотни вёрст Пржевальский до Лхасы не дошёл. Но через два десятка лет ныне основательно подзабытый Гомбожаб Цыбиков, рискуя жизнью, добрался до Тибета под видом паломника. Он проник в «запретный город» и впервые в мире тайно сфотографировал дворец Потала в Лхасе.

Но вернёмся к Жозефу Делилю. Как уже говорилось выше, он передал оборудование и всю документацию по Петербургской обсерватории Христиану фон Винсгейму и даже составил инструкцию об исследовании инструментальных ошибок. Передал в дар Академии наук большую коллекцию физических инструментов. Последнее астрономическое наблюдение было проведено Делилем 29 мая 1747 года. После этого Винсгейму были переданы оставшиеся журналы наблюдений. Перед отъездом Жозеф Делиль даже помирился с Шумахером, который был откровенно рад отъезду последнего академика из первого состава Академии. Удалось, всё-таки, выжить. Рано радовался, отныне борьбу учёных с Канцелярией возглавил Михаил Васильевич Ломоносов. Вот кто уж точно не стеснялся в выражениях, обличая Шумахера и его приспешников: «… поносил он профессора Винсгейма и всех прочих профессоров многими бранными и ругательными словами, называя их плутами и другими скверными словами… грозил он профессору Винсгейму, ругал его всякою скверною бранью, что он ему зубы поправит» (С.М.Соловьёв «История России с древнейших времён» том 22, книга 11, стр 532).

Сменивший Делиля Христиан фон Винсгейм делами обсерватории себя не утруждал. Более того, из-за своей болезненной тучности он не мог даже подняться по винтовой лестнице к телескопу. Понятно, что деятельность астрономической обсерватории пошла «враздрай» и логично привела к скорому пожару. Он вспыхнул в ночь с 4 на 5 ноября 1747 года, уничтожив ценнейшие приборы и дорогостоящее оборудование. Какие чувства испытывал Делиль, получив известие из России о трагедии своего детища? Не могу себе представить...

В 1748 году работавшему в Париже Делилю пришло письмо из Санкт-Петербурга с рядом вопросов для разрешения накопившихся проблем. В письме Академическая канцелярия в лице помощника Шумахера асессора Теплова (вышеупомянутый сопровождающий в поездке по Европе Кирилла Разумовского) категорично требовала от учёного ответить на них «согласно заключённого с ним контракту». Да, по существовавшему положению иностранный член Академии обязывался принимать участие в делах Академии («будучи в отечестве своём академические дела управлять»). Но высокомерный тон письма не мог не вызвать ничего, кроме отчуждения. Да и дипломатические отношения между Россией и Францией, как указывалось ранее, были прерваны. И последовал ответ Шумахеру, что он, Делиль, не желает переписываться с Канцелярией. А вот с академиками, которых он любит и уважает, с удовольствием готов.

Вот с этого и пошло. Шумахер выплеснул всю свою злобу, настроив против Делиля президента Академии Разумовского. Делиля лишили почётного звания и пенсии, российским академикам и адъюнктам запрещалось иметь с ним всякое общение. Но одного непочтительного высказывания в частном письме («...канцелярия соединила самую крайнюю нечистоплотность с самым крайним невежеством») было маловато для лишения звания почётного иностранного члена Академии. Пришлось добавить и переправку карт, а позже, в 1752 году, ещё и журналов астрономических наблюдений. Действия Шумахера привели к тому, что известные учёные на долгие годы перестали подписывать контракты с Академией. С 1748 по 1766 год ни один крупный учёный не пополнил ряды Петербургской Академии. Российской науке был нанесён значительный урон. Кстати, журналы впоследствии нашлись... в России. Да и оригиналы карт остались в Петербурге, в Париже находятся копии. Нельзя не сказать о том, что у нас ряд оригиналов утрачен по ряду причин. Прискорбно, но не сберегли...

 Оригиналу карты Ивана Хрущова с изображением Болхова и окрестностей повезло. Он уцелел и в настоящее время хранится в библиотеке Российской Академии наук (БАН). Материал - бумага, размер - 69 на 57 сантиметров. И все надписи на русском языке, так называемая «петровская скоропись».

Часть 4. Эпилог

В настоящее время 194 карты из коллекции Делиля хранятся в Национальной библиотеке Франции. 24 октября 2011 года они были выложены на сайт «Галлика» («Gallika») и находятся в свободном доступе. Почему их выложили именно в 2011 году? Не раньше и не позже. Долго ломал голову, но на ум ничего не приходило. А потом вспомнил, что именно в 2011 году в Париже был установлен памятник воинам русского экспедиционного корпуса (РЭК), воевавших во Франции в годы Первой Мировой войны. Более двадцати тысяч русских солдат сражались, выполняя союзнический долг, четверть из них погибли. В рядах корпуса воевали и болховчане, Двадцать четыре из них (и среди них мой двоюродный прадед Глеб Сергеевич Худокормов) вернулись домой, а пятнадцать болховчан навсегда остались лежать в чужой земле.

Париж, 2011г.

И вот, 21 апреля 2011 года памятник открыли. В самом центре Парижа. Автор - народный художник России Владимир Александрович Суровцев. Мне повезло лично познакомиться с этим удивительным человеком в мае 2019 года на Первой международной научной конференции «Русские войска во Франции и на Балканах (1916-1918) в истории и памяти России и Европы».

При открытии памятника в Париже присутствовали Премьер-министр Франции Франсуа Фийон и Председатель Правительства Российской Федерации Владимир Владимирович Путин. Были большие торжества и, как следствие, рост культурного обмена между нашими странами. Может быть, здесь и кроется причина проекта по опубликованию русских карт?

Москва, 2019г. С Владимиром Суровциным.

А вот следы русского геодезиста Ивана Хрущова затерялись на российских просторах. Допускаю, что он происходил из дворянского рода Хрущовых. Но отчество неизвестно, а имя Иван было родовым и встречается у многих представителей фамилии. Значит, будем искать и, если повезёт, то у очерка появится продолжение...

По традиции акростих:

Изначально писали на русском:

Вот и Болхов, и Нугрь предо мной.

А откуда же взялся французский,

На ландкарте сторонки родной?

Хорошо, что в далёком Париже

Разместили, недавно совсем.

Угадайте зачем? Для престижа?

Щедрый дар политических схем?

Отчего-то считаю неважным

Все причины, нам важен итог -

Без особых усилий однажды

Оценить, то что раньше не мог.

Лабиринты загадок и версий

Хорошенечко нужно пройти.

Об Иване Хрущове известья

Вероятны в нелёгком пути.

Олег Волков

• «Победу тоже нужно защищать!»
• Сатирические стихи от Олега Волкова
• "Пронзительные строки последнего письма"
• Ополченец из Однолук (о генерал-майоре Дмитрии Белевцеве)
• «Cредь шумного бала» (как полковник Соковнин себе жену нашёл)
• Прасковья Архангельская из города Болхова
• Александр Анохин из Болхова на фото начала XX века
• Николай Куркин: история одного поиска
• Одеяло (семейная история от Олега Волкова)
• «В огне сражений русские бригады…»