День 12.12.12 нашей соседке бабе Мане запомнится надолго. Во-первых, тогда состоялась свадьба ее единственной внучки Настюши, а во-вторых, для нее самой стала эта дата судьбоносной.
 
В городе баба Маня не была уже лет двадцать. Невестка, несмотря на то, что после трагической смерти мужа создала новую семью, внучку к бабушке в деревню привозила дважды в год: на зимние и летние каникулы. А потом, когда Настюша подросла, стала сама в деревню ездить. Очень она любила долгими зимними вечерами сидеть возле печки, слушать, как трещат в ней дровишки и угощаться вкусными мочеными яблоками, которые баба Маня готовила по специальному особому рецепту, которым ни с кем не делилась.
 
Собираясь на свадьбу, бабушка ощипала двух гусей, налила в пластиковую бутыль прозрачной как слеза самогонки. Хотела и яблок положить да передумала - потемнеют они, сморщатся, должного эффекта не произведут. 

Хоть регистрация была назначена на 14 часов, выехала Мария на такси загодя, в город попала на рассвете. Поздравила взволнованную внучку, вручила деревенские гостинцы и, чтобы в общей суете-суматохе не мешать, решила прогуляться на рынок, благо, он совсем рядом - через дорогу от дома.

Ходит по рынку, по сторонам смотрит и ахает:
 - Батюшки! И чего здесь только нет - глаза разбегаются! А люди-то городские какие все бойкие, нарядные, не то, что у нас в деревне. Все, да не все - вон старичок какой-то в потертой курточке на рыбьем меху зябко руки в карманы прячет - не греет она, видать, бедолагу.

А старичок будто ждал, когда баба Маня на него внимание обратит - встрепенулся, как воробышек, спортивную вязаную шапочку поглубже на уши натянул и пошел прямо на нее.

- Ишь ты, увидел сочувственный взгляд, теперь денег на выпивку просить наверно, будет, хотя, вроде, на пьяницу не похож, - подумала баба Маня и шустро засеменила прочь.

Старичок, шаркая разношенными ботинками, молча поспешил следом.

- Наверно, понял, что деревенская, решил, что с большими деньгами скупаться приехала, обокрасть задумал, - мелькнула у бабы Мани тревожная мысль - Надо перейти на другой ряд, скрыться с глаз и поворачивать назад, к дому.

Старичок такой маневр просек и, едва женщина скрылась из вида, поспешил наперерез.
Когда он, словно из-под земли, вырос перед бабой Маней, та даже охнула от неожиданности.

- Марьюшка, Маруся!- вдруг сдавленным от волнения голосом произнес преследовавший ее незнакомец.

- Гришаня, ты ли это? - всплеснула руками баба Маня, а про себя подумала: не сложилась, видно, жизнь в городе у ее земляка.
 В молодости Григорий-гармонист был завидным женихом, первым парнем на деревне, все девчата в него влюблены были, и она, Марьюшка, не исключение. Как тряхнет,бывало,Гришаня смоляным чубом, улыбнется белозубо да заиграет "На сопках Манчжурии", у Маруси-скромницы сердце замирало.

- А я часто нашу деревеньку вспоминаю. Помнишь, как перед Новым годом тебя с вечеринки домой провожал? Мороз был знатный, дым и труб свечками вверх возносился, снег под ногами хрустел. Твой пуховый платок инеем покрылся, и ресницы белыми стали, как у Снегурочки. Ты меня погреться домой пригласила и яблоками мочеными угостила - ничего в своей жизни вкуснее их не ел. Ты и сама была румяная, крепенькая, как яблочко наливное: не раз мне потом во сне снилась...  - застенчиво улыбнулся мужчина.

- Снилась я ему, - усмехнулась про себя Мария, - а как учителка из города приехала, сразу и яблоки, и подружку задушевную забыл. Он полгода кое-как отработала и с собой в город гармониста увезла, а я слезы в подушку не одну ночь проливала.

- Как здоровье у супруги? - вслух поинтересовалась она.

- Уже десять лет как я вдовствую, Марьюшка. Живу с сыном и его семьей в двухкомнатной квартире. Пенсия хоть у меня и небольшая, но коммунальные сам за нее плачу, чтоб молодым обузой не быть, только они все равно косятся, - горестно вдохнул Григорий.

До дома старики дошли вместе и остановились в подъезде. Прошел час, полтора, а они никак наговорится не могли.

- Ой, мне же скоро в ЗАГС ехать, я внучку замуж отдаю,- спохватилась Мария. Телефон Григория она записать все же успела.

... Накануне Нового года пришли мы бабу Маню навестить, с наступающим праздником поздравить.
Сидим за столом, яблоки ее ароматные едим, в заиндевевшее окно на улицу смотрим.
Вдруг видим, по тропинке к дому какой-то незнакомый человек идет:
- Баба Маня, к Вам гости!

Заходит в дом пожилой мужчина приятной наружности: шапка норковая, пальто, стрелки на брюках - обрезаться можно- и небольшой чемоданчик в руках:
- Угостишь меня мочеными яблоками, Марьюшка? Их особый вкус до сих пор забыть не могу. Я ведь к тебе насовсем приехал. Не прогонишь?

Мы, конечно, поскорее домой ушли, сославшись на дела - не до нас теперь соседке.

Баба Маня рассказывала, что потом сын Григорию звонил:
- Учти отец, ты в деревню помирать уехал. Я тебя хоронить не буду!
- А мы умирать и не собираемся, - ответила ему вместо растерявшегося Григория наша соседка,- Мы полвека потеряли, живя врозь, теперь наверстывать надо!

- Не переживай, Гришаня, - похлопала она по плечу погрустневшего мужчину, - Мы с тобой еще таких яблок намочим!