Сколько времени существует обычай отмечать Новый год – наверное, столько же существуют и связанные с этим замечательным праздником  истории. Большинство из них, конечно же, художественные, то есть плод фантазии конкретного автора. Но иногда реальные события оказываются намного красочнее придуманных. Познакомься, читатель, с  историей, случившейся под Новый год в нашем славном городе Орле 100 лет тому назад.
29 декабря 1913 года содержателю  орловского ресторана «Берлин» Ивану Мезенцову по телефону №102 позвонил, как думалось вначале ресторатору, вполне обычный клиент, представившийся купцом Серебренниковым. Свои имя-отчество клиент не назвал, а Иван Фёдорович переспросить не решился – больно уж резвый тон был у купчишки.
 Ресторан «Берлин», размещавшийся в доме Скоропадских по улице Московской, за 30 лет своего существования приобрёл репутацию заведения, способного угодить самому взыскательному вкусу, и одним из правил ресторана было как раз умение не задавать посетителям лишних вопросов.
Поэтому Иван Фёдорович Мезенцов просто внимательно выслушал Серебренникова и даже успел записать, что клиент посетит ресторан 31 декабря, в 9 часов вечера,  будет он с дамой и просит провести их через отдельный вход в отдельный кабинет с пианино. Клиент заказал крем шатлен, гренки, стерлядь дортуа Жюльен, жего шевроль пуавред, соус Муслин, дюшес Маркиз (прошу прощения у читателя, сам я этих блюд не знаю, просто перечисляю заказ, как он был назван в меню – А.П.). Из напитков Серебренников попросил выставить бутылку французского шампанского и бутылку 10-летнего Шустовского коньяка. Кроме того, купец уточнил, точно ли будет в номере букет из живых цветов, заявленный в рекламе ресторана? Услышав утвердительный ответ, Серебренников разговор закончил.
31 декабря, без четверти девять  вечера, купца, одетого по последней моде, и его даму, с лицом, закрытым вуалью, в их кабинет  проводил половой (официант – А.П.) Бобров. Что потом происходило в отдельном кабинете почти в течение двух часов – ни содержатель ресторана «Берлин» Мезенцов, ни его подчинённые, не знали, тем более, что дополнительных заказов от купца не  поступало.
Однако в четверть двенадцатого ночи отдельный кабинет спешно, едва успев накинуть на лицо вуаль, покинула дама, севшая в экипаж, уже ожидавший её  у входа на углу Московской и Молочного базара.
А спустя 15 минут в общий зал ресторана «Берлин» вышел и купец Серебренников, основательно потерявший свой лоск и успевший стать краснолицым. В зале играл струнный оркестр из девяти солистов под управлением известного дирижёра г.Покой. Только-только оркестр начал проигрыш очередного  романса, и один из солистов уже вспомнил про «Очи чёрные», как Серебренников, перебив певца, предложил свою версию исполнения, закончил которую зажигательным плясом вприсядку, подметая пол ресторана полой пижонского  фрака. Жаль, конечно, что эффектное окончание было смазано тем, что исполнитель, потеряв равновесие, сел на свою широкую «пятую точку».
Подскочившие половые аккуратно приподняли купца за локти и попытались проводить его в заказанный кабинет, но Серебренников легко отбросил дюжих малых, сказав, что провожатых ему не надобно. По пути в кабинет купец приказал принести ему ещё бутылку коньяку от Шустова. Заказ выполнил половой Селихов, который заметил полный беспорядок на месте отдыха Серебренникова. Но убраться половому купец не дал, отправив  его громко и в соответствующем направлении.
Когда в 12 часов полуночи захлопали в общем зале  пробки от шампанского, Серебренников снова вышел на общее обозрение, ещё более красный, но, как ни странно, твёрдо стоявший  на ногах. Держа в руках моднейший котелок, купец, не говоря ни слова, сразу же направился к выходу из ресторана. Половой Селихов, «контролировавший» отдохнувшего гуляку, остановить его не решился, но хозяину о не расплатившемся клиенте сообщил. В помощь Селихову содержатель ресторана отправил ещё одного полового, Боброва, и буфетчика Голенева.
Втроём им удалось догнать, остановить возмущённого купца и повести его под «белы рученьки» обратно. Но когда работники ресторана доставили сопротивлявшегося Серебренникова до дверей общего зала, он вдруг дико и громко заорал: «Караул! Грабят!» Растерявшиеся половые и буфетчик отпустили Серебренникова. А он потребовал провести его к телефону и тут же позвонил в полицию.
Явившемуся через полчаса в ресторан помощнику станового пристава Серебренников подал уже написанное им заявление, в котором обвинил хозяина ресторана и его работников в том, что они, когда купец находился в общем зале, похитили из его номера портмоне с 400 рублями, а потом, таща его обратно в ресторан, ещё и избили.
Оторопевшие от обвинений  содержатель Мезенцов, половые Бобров, Селихов и буфетчик Голенев не нашлись даже, что и сказать на такую наглую ложь. А купец гордо надел на лысеющую напомаженную голову котелок и покинул «Берлин», так и не заплатив 50 рублей за  гастрономические удовольствия.
Разбирал «Дело о краже и избиении» Орловский съезд мировых судей. Владельцу ресторана Мезенцову, при подготовке к судебному заседанию, удалось собрать много любопытной информации о купце В.Н.Серебренникове. Оказалось, что это не первая его выходка (или находка) по уходу из заведений, не расплатившись. Правда, чаще он ограничивался одним коньяком в буфете ресторана или гостиницы. В общем, ещё одного такого любителя «халявы», да к тому же, до предела самовлюблённого и гонористого, трудно было найти в разномастном орловском  купеческом  сообществе.
А о шутке, которую однажды, подвыпив, совершил Серебренников, говорили в своё время в губернском центре  целую неделю. Это было во времена его молодости. Гулял однажды купец в ресторане «Вена». Широко гулял, с цыганами. Но рассчитался  точно по меню – и даже на чай половому полтинник дал. А потом заказал к подъезду сразу два извозчика, да не простых, а самых лучших. Оба прибыли и ждут. Выходит Серебренников из ресторана, вальяжно подходит к первому экипажу и кладёт на сиденье свой цилиндр (тогда ещё он в таком головном уборе ходил). А сам развалился  на сиденье второго экипажа, назвал  извозчикам адрес и рукой взмахнул обоим: «Гони!». И помчали те – двумя каретами, в одной – шляпа, в другой – сам купец.
Так к подъезду собственного дома и подкатил Серебренников – к удивлению своих родственников и соседей, увидевших, что он из второго экипажа не торопясь выходит, а извозчик первого цилиндр форсистому купцу с почтением и поклоном  подаёт.
В общем, Мезенцов понял, что с наскоку такого  «ферта» не возьмёшь, и потому в качестве свидетелей собственной невиновности полтора десятка человек в суд попросил вызвать. И когда судебное заседание состоялось, на каждое слово Серебренникова нашлось два свидетельских показания  «против». Только купец скажет: «А...», как в ответ ему - сразу же «Б» следует.
В результате съезд мировых судей полностью оправдал содержателя ресторана «Берлин» И.Мезенцова и трёх его работников, посоветовав уже им самим подать в суд на купца – за клевету.
Но ресторатор отказался от такой идеи: с момента скандала в «Берлин» посетители потоком потекли, а в отдельный кабинет, «прославленный» Серебренниковым, даже очередь пришлось установить. И потерянные от скандалиста деньги Мезенцов с лихвой  компенсировал. Однако самого Серебренникова с Нового, 1913 года, больше в «Берлине» не принимали.
Александр Полынкин
На фотографии:
Ресторан «Берлин» находился в этом же здании