При чтении в  Государственном архиве Орловской области подшивок  губернской газеты «Орловский вестник»  натолкнулся я на большой материал под названием «Благотворители». Публиковался  он несколько номеров подряд, с 27 января по 17 февраля 1882 года, и подписан  был псевдонимом «Старожил». Кто скрывался под этой маской – выяснить мне  пока  не удалось. Но писавший был явно  неравнодушен к истории Орла и его замечательным людям. Несколько страниц своего  живописного повествования он посвятил орловским масонам.

Вольные каменщики Орла и их тайные собрания
  Прежде чем говорить о них, приведу короткие справочные данные:
  «Масо́нство  — движение,  возникшее в XVIII веке в виде закрытой организации, берущей своё начало из  малоизвестных истоков в конце XVI — начале XVII века,  предположительно — корпоративных цехов каменщиков. Название «масон» или «франкмасон» происходит от фр. franc-maçon (в старофранцузском masson,  англ. freemason), употребляется также буквальный перевод  этого названия — вольный каменщик.  Масонство административно организовано в независимые великие ложи.
  Основной версией  происхождения масонства считается версия о происхождении от средневековых  корпораций строителей-каменщиков, однако существуют теории о более древнем  происхождении масонства, начало которого выводится от орденов тамплиеров,  или — в других версиях — от Ордена Розенкрейцеров...».
  Начало активного   распространения масонства в России относится к  80-ым годам XVIII века. И  вот что писал  об этом в «Орловском  вестнике» Старожил:
  «В то время в Орле  уже существовала масонская ложа в духе московских мартинистов, под  председательством вице-губернатора Захара Яковлевича Карнеева (он занимал эту  должность с 1785 по 1796 год – А.П.). В ней были членами: губернатор Неплюев,  статский советник Свербеев, члены   губернских палат Нелединский и Ржевский, асессоры – Милонов и  Карнееев-младший. Кроме того, много других знатных лиц. Где собиралась ложа, -  достоверных сведений не сохранилось; однако, есть предание, что собрания  происходили близ Никитской церкви, в так называемой мацневской усадьбе, где  теперь духовное училище.
  Там, будто бы, при  перестройке дома для учебного заведения, находили подземные павильоны и ходы в  другой дом, бывший на два квартала левее, тоже с громадным садом.
  Едва ли есть  основание допустить там собрание ложи. Во-первых, подземные ходы и павильоны не  есть необходимая принадлежность масонских лож: это, скорее, напоминает  хлыстовщину. ...Масоны не имели необходимости прятаться.
  Не больше  заслуживает доверия и другое предание – о собрании лож близ теперешней военной  гимназии, где будто бы был дом члена ложи Свербеева. Правда, улица, ведущая от  театра к Троицкому кладбищу, называется Свербеевским переулком (неизвестно, по  отношению к какой улице этот переулок!), но, по всей вероятности, это название  усвоено гораздо позже, когда в Орле уже не существовали ложи, а, может, была  усадьба Свербеева, более видная и известная, нежели другие...»

«Делать  удовольствие людям...»
    Старожил,  перечисляя фамилии орловских масонов, не назвал ещё одно имя, гораздо более  известное в общероссийском масштабе, - Ивана Владимировича Лопухина, философа,  публициста, мемуариста, издателя, действительного тайного советника и сенатора.
  В  "Записках из некоторых обстоятельств  жизни и службы..." Ивана Лопухина, опубликованных в 1860 году в Лондоне,  он писал, что родился 24 февраля 1756 года. Случилось это знаменательное  событие  в селе Ретяжи (Воскресенское)  Кромского уезда, в имении его отца, генерал-поручика, Владимира Ивановича  Лопухина.
  Владимир Иванович, проживший долгую жизнь (94 года), приобрёл село  Ретяжи  в царствование императрицы Анны  Иоанновны на деньги, вырученные от продажи изумрудов, доставшихся в  приданое  его жене, Евдокии Ильиничне Исаевой.  Детство свое Иван Лопухин провел частью в Ретяжах, частью в Киеве, где Владимир  Иванович был губернатором.
  И хоть учили генеральского сына не самые лучшие учителя, да и здоровьем он  всю жизнь был некрепок, но благодаря самообразованию и нравственным  наставлениям родителей, получился из Ивана Лопухина  человек, редкий в дворянской среде. "Делать  удовольствие людям всегда было его страстью"; "будучи еще ребенком, —  писал  он в мемуарах, — я нарочно  проигрывал мальчику, служившему при мне, деньги, какие у меня случались, и  любовался его о том радостью". "Расположение к милостыне" он  считал не добродетелью своей, а "природной склонностью, как в иных бывает  к разным охотам". "Природной склонностью" была в нем и любовь к  справедливости.
  Начав свою карьеру с военной службы, он ушёл в отставку в  1782 году в полковничьем чине. Переход к гражданской службе был связан, в  значительной степени, с начавшимся его отходом от «вольтерьянства» и увлечением  масонскими идеями.

  Иван Владимирович Лопухин

«Блистающая  звезда» Ивана Лопухина
  С конца  1782 года Лопухин стал старшим советником, а  затем председателем Московской уголовной, палаты, где всячески стремился  облегчить участь обвиняемых. Вступив в связи с этим в конфликт с московским  главнокомандующим Я. А. Брюсом, в мае 1785 вышел в отставку с чином статского  советника. С начала   1780-х гг. Лопухин  сблизился с Н. И. Новиковым,  а в 1782 году вступил в масонский орден розенкрейцеров. Стал «мастером стула»  ложи «Латона», получил масонское имя Филус. В 1783 году Иван Владимирович  основал свою типографию, в которой печатался масонский журнал «Магазин  свободнокаменщический». 31 мая 1784 года под   управлением Лопухина открылась масонская ложа «Блистающей звезды». Иван  Владимирович часто выступал с речами в масонских собраниях, ведал несколькими  ложами в Петербурге, Орле, Вологде, Кременчуге.   Способствовал распространению книг в Курске, Орле. Вместе с  масонами Н.И. Новиковым, И. П. Тургеневым и другими много занимался филантропической деятельностью.
  Активная деятельность масонов вызвала неудовольствие  императрицы Екатерины II.  Последовали ограничения в выпуске масонской литературы, потом дело дошло до  разгрома их типографий и, наконец, завершилось арестом Н.И.Новикова и  заключением его в крепость. Другие масоны, в том числе и Иван Лопухин, почти не  пострадали, но были вынуждены объясняться и просить прощения у императрицы.
  При Павле I Лопухин становится тайным советником и  сенатором Московского департамента, решительно выступая против чрезмерно  суровых приговоров по уголовным делам, например,  в отношении раскольников и духоборов.
  Последние годы  своей жизни, с декабря 1812 по лето 1816 года   Иван Владимирович провёл в родовом имении Ретяжи Кромского уезда, в  котором имелся двухэтажный деревянный помещичий дом с усадьбой вокруг него.  Почти сотня дворовых людей и около 900 крепостных крестьян принадлежали здесь Лопухину.
  «Тайный советник и  многих орденов кавалер», проведя в Ретяжах три с половиной года, постоянно  болел, активно лечился (в том числе исконно русским средством – жаркой баней с  нырянием в снег), заботился о племяннике, писал письма, принимал гостей, часто  посещал Воскресенский храм  и внимательно  следил за тем, как русская армия в Европе добивала Наполеона, отзываясь на эти  события очень экзотически.
  Вот что Лопухин писал в одном из писем: «Здесь  у нас на берегу пруда по сторонам дерева кладутся два больших камня диких. Один  на месте отдыха, в виде кресел, с надписью: "19 марта 1814 года взят Париж”; а  другой совсем необделанный и как бы на могиле положен, с надписью: "и память  вражия погибе с шумом”. Дорожка от них ведет к довольно огромному для деревни,  из нескольких больших гранитных же камней, стоящему монументу с надписью:  "”Благочестию Александра І и Славе доблестей Русских в 1812 году”". Это  был фактически первый памятник победы России над Наполеоном.
  Умер Иван Владимирович Лопухин 22 июня 1816 года, едва перейдя 60-летний  рубеж. Похоронили сенатора  рядом с  Воскресенской церковью села Ретяжи, построенной его отцом-генералом.

  Такой была Воскресенская церковь до ремонта
  (рисунок В.Ромашова)

 
  Ретяжская церковь после ремонта