Летний вечер, наполненный ещё не спавшей жарой, птичьим гомоном, и прохладным ветерком, играющим с ветками старых, скрипучих ракит.

Поклонный крест, отражающийся в магии заката, таинственно бросая тени на изумруд уже покрывшейся росой травы. Беседка, где ослепительно светятся разноцветные глазки петуний. Село Столбецкое. Место, где когда-то стоял Владимировский храм, который наши предки строили всем миром, на пожертвования. А под склоном небольшого оврага журчит маленький ручеёк, когда-то бывший небольшой речушкой.

Храм во имя Владимирской иконы Матери Божией

(село Столбецкое, рисунок Юрия Новикова)

Вот там, рядом со старым, практически умершим церковным колодцем, дремлет старый огромный камень - обломок колокольни храма. И, наверное, видит свои сны. Кто знает, может, снятся ему гордые купола, утопающие в синеве неба, а может, звонкий серебристый перезвон речки, маленький мостик к церковному колодцу, который веками давал свою светлую воду всему живому.

Тот самый камень

И янтарные ночи в сиреневом тумане, звездами окутанные ароматом жасмина.

Маленький посёлок по ту сторону речки, который называли Поповкой, где жили, в основном, служители церкви, утопал в вишневых и яблоневых садах, и даже ещё в моё время созревали вишни, которые на солнце казались прозрачными. И даже сейчас там, среди бурьяна, можно встретить одичавшие кусты роз, белую сирень, и еще цветет маленький, не замеченный никем кустик жасмина. Да и не ходят там уже давно люди.

Сестры Яшкины, три рыженькие девочки-погодки, жившие в единственном уцелевшем в войну домике, наполняли это мир детским смехом, песнями.

А может, ему снятся странные фиолетовые туманы, которые окутывали низину после летних дождей.

Или боль от пуль и снарядов, ведь храм, как солдат, пять месяцев простоял на передовой. Он выстоял и продолжал стоять в объятиях радуг, снегов и метелей. Но потом что-то пошло не так. Пришли люди и начали разбирать его на камень и кирпич. И тут он выстоял. И тогда раздался взрыв, затем - второй, и вот теперь старый камень, погрузившись в свои, никому неведомые мысли, лежит среди осоки и кустарника. И уже точно снятся ему тройки белых коней у ворот, стук копыт по выложенной камнями дороге, свадьбы, венчания.

Он был с людьми и в радости, и в горе. Здесь люди начинали свой путь, крестились и отсюда уходили в последний путь. Ярмарки, собиравшие сотни людей, хоровод праздников, и пронизывавший звон колоколов, летевший над полями и лесами под облака.

Одинокая берёза у ворот, встречавшая пришедших. И умирало лето, и уходила осень в золотое небытие, приходила снежная королева Зима, и от церковной стены к речке ребятишки заливали горку, и неслись ледянки на хрустальный лёд.

Рассветы, наполненные голосами людей, ржание коней, мычание коров заглушали тишину Мира.

А теперь только старый ворон, присев на холодную гладь камня, что-то говорит ему на своём языке, да радуют прохладой летние дожди. Он, как сказочный великан, бережёт прошлое, перебирая в своей нереальной памяти слова молитв и лики всех тех, кого видел за века.

Обмелели пруды помещиков Мацневых, давно не осталось ничего от их обширной усадьбы. Построенные на этом месте гаражи, фермы, клуб тоже ушли в небытие. Жизнь продолжается, но только там, где-то вдалеке.

И только старый камень живет, будто в двух измерениях – Прошлом и Настоящем, любуется падающими звездами и видит сны.

Портал памяти. И он уже, наверное, знает, что нельзя построить ничего вечного, не взяв с собой то, что копили тысячелетиями наши предки.

Виктор Кочетков, с.Столбецкое

• Зима в старой деревне
• Внучке Любе и другие стихи
• Островок надежды
• Дороги (ностальгическая миниатюра)
• Ночь в старом Столбецком парке